— Я хочу, — выдыхаю я. — Мне начинало казаться, что все это у меня в голове, но это было не так. Это было по-настоящему, Мэддс, то, как он смотрел на меня… Я просто не могу поверить, что для него всё было по-другому... У него дома жена. Как он мог говорить мне такие вещи, прикасаться ко мне так, как он это делал, когда он женат на другой?
Я смотрю на неё, и слезы катятся по моему лицу, пока я жду, что она мне ответит. Я не знаю, чего я от неё жду, у неё ответов не больше, чем у меня.
— Я не знаю, милая, я действительно не знаю.
Я сердито смахиваю влагу с глаз. Я не хочу этого чувствовать.
— Он действительно важен для тебя, не так ли?
Я киваю, моя нижняя губа дрожит.
— Я думала, что я тоже важна для него.
Она смотрит на меня с таким сочувствием. Я снова ломаюсь.
— У него дома не было никаких признаков женщины, клянусь, я не знала, — всхлипываю я.
— Ш-ш-ш, — успокаивает она. — Конечно, нет, я знаю, что ты не такая.
Она баюкает меня в своих объятиях, а я плачу, когда слышу, как открывается входная дверь и Тревор кричит:
— Ты опять прогуляла урок, сексуальная сучка?
Я смеюсь, звук приглушён её свитером.
— Он захочет знать, что происходит, — тихо говорит она, отпуская меня.
— Ты можешь сказать ему. — Я уже смирилась с тем, что рассказывая Мэдди, я рассказываю и Тревору тоже. У них двоих нет секретов друг от друга, чему я сейчас серьёзно завидую, учитывая мою нынешнюю ситуацию.
Тревор никогда бы не предал доверие Мэдди или моё, рассказав кому-либо об этом.
Он заходит в комнату, и коварная ухмылка сползает с его губ, когда он видит моё состояние.
— Пи, какого черта? Чью задницу мне нужно надрать? — требует он.
Я грустно хихикаю, смех получается грубый, сопливый.
— Ничью, Трев, я в порядке.
— Черт возьми, ты выглядишь дерьмово.
— Спасибо, — бормочу я.
— Просто назови мне имя, Пэрри, и я позабочусь об этом.
— Ты не сможешь исправить это кулаками, поверь мне, детка, — говорит Мэдди.
Нет, если он захочет остаться в университете.
Они обмениваются непонятными мне взглядами, но Тревор перестаёт угрожать, так что, что бы это ни было, я благодарна за это.
Он делает шаг вперёд, хмурится, глядя на моё заплаканное лицо и красные глаза, наклоняется вперёд, чтобы поцеловать меня в лоб, а затем выходит из комнаты, бормоча себе под нос ругательства.
— Он действительно отличный парень, Мэдди, вы хорошая пара.
— Он такой. — Она нежно улыбается ему вслед. — Он заботится о тебе, и он, конечно, захочет надрать кому-нибудь задницу, но я его отговорю. Я обещаю.
— Спасибо. Лиам, возможно, и трахнул меня, но кулаками ничем не поможешь.
— Мэддс! — Тревор кричит, его нетерпение явно иссякает. — Иди сюда.
— Я лучше пойду и расскажу ему, что происходит, прежде чем он что-нибудь сломает.
Я киваю, когда она выскальзывает из-под одеяла.
— Мне действительно жаль, Пи, я знаю, что это не поможет, но, как бы то ни было, я надеюсь, он чувствует себя ужасно из-за того, что натворил.
Я не отвечаю.
Видит Бог, я чувствую себя достаточно ужасно за нас обоих.
Глава 13
Лиам
Я сбегаю в безопасность своей машины, завожу двигатель и выезжаю на тихую, почти пустынную улицу.
Я отъезжаю ровно настолько, чтобы дом скрылся из виду, прежде чем снова съезжаю на обочину, меня так сильно трясёт, что я едва могу держать руль прямо.
Мне просто нужно было выбраться оттуда.
Я дёргаю ручник и роняю голову на руль.
Когда я уезжал, Люсия была на грани истерики.
Она кричала и вопила, обзывала меня по-всякому и разбрасывалась обвинениями, словно плевалась ядом.
Хотя я это заслужил.
Я такой, каким она меня считала, и даже хуже.
Самым трудным во всем этом было то, что все время, пока она ругала меня, я думал не о женщине, перед которой должен был чувствовать себя виноватым за предательство, а о другой, которую я предал.
Ту, с тёмными волосами и глазами и улыбкой, от которой замирает сердце.
Пэрри.
Я полностью испортил всё с ней.
Я даже представить себе не могу, какую боль причинил ей за те часы, что прошли с тех пор, как вышел из класса.
Я знаю, что мне следует держаться от неё подальше, но я не могу.
Я должен увидеть её.
Я должен попытаться.
Я ловлю себя на том, что снимаю машину с ручника и направляюсь к её квартире, хотя и знаю, что это чертовски глупая идея.
Она не захочет меня видеть.
Зачем ей это?
На улице почти стемнело, и у меня несколько пропущенных звонков от Линка, мне нужно перезвонить ему, но, честно говоря, это сейчас волнует меня меньше всего.
За последний месяц я солгал каждому человеку в своей жизни, но ни перед кем не чувствую себя таким виноватым, как перед Пэрри.
Она не заслуживала того, чтобы узнать об этом таким образом.
Мне вообще не следовало лгать ей.
Я должен был знать, что добром это не кончится… Что рано или поздно она все равно узнает.
Должно быть, я действую на автопилоте, потому что мне кажется, что я только моргаю, и вот я уже останавливаюсь возле её дома.
Я мысленно возвращаюсь к тому моменту, когда я впервые приехал сюда, чтобы забрать её для нашей поездки в Роки-Хилл.
В тот день все между нами изменилось. К лучшему это или к худшему, но все изменилось. Вся моя жизнь изменилась в тот день, в тот момент, в ту самую секунду, когда её губы коснулись моих.
Я не могу поверить, что причинил ей такую боль, потому что я знаю, что ей больно, иначе и быть не могло.
Она милая, доверчивая и невинная во всей этой неразберихе.
Она отдала себя мне с такой готовностью, а я воспользовался этим. Несомненно, здесь я ошибаюсь.
Я глушу двигатель и сижу молча, пока не чувствую, как холод пробирает до костей.
Я не могу больше откладывать это.
Я расстёгиваю ремень, открываю дверь и вылезаю из машины.
Если я собираюсь это сделать, мне нужно сделать это сейчас.
Я делаю глубокий вдох и вижу пар на морозном вечернем воздухе.
Я понятия не имею, что скажу ей, когда доберусь до двери, но я знаю, что должен что-то сказать. Я должен попытаться заставить её понять.