Она хихикает над чем-то, что говорит ее подруга, и снова смотрит на меня, на этот раз оценивая меня с ног до головы.
— Это оставляет мне много вариантов, Корт.
Я вопросительно поднимаю брови.
— Люблю тебя, пока. — Она вешает трубку и бросает мне телефон обратно.
Я ловлю его одной рукой, но не двигаюсь с места. Я все еще жду объяснений.
— Она сказала мне не делать ничего такого, чего бы не сделала она. — Она поводит плечом. — Не так уже много запретного.
— Я знал, что она нравится мне больше, чем Роббо. — Я ухмыляюсь.
Она смеется и подходит к моей звуковой системе.
— Ну что, здоровяк?
Она возится с кнопками, и из динамиков начинает звучать старая песня в стиле R&B. Она ухмыляется мне через плечо.
— Так и знала, что где-то в тебе есть частичка гетто.
Я усмехаюсь и отталкиваюсь от стены.
— Потанцуй со мной.
Я качаю головой.
— Я не танцую.
Она покачивает бедрами и поднимает руки над головой.
— Давай, здоровяк.
Я снова качаю головой, не сводя с нее глаз.
— Я могу придумать сотню других вещей, которые я бы предпочел делать с тобой, а не танцевать, — рычу я.
Она ухмыляется и поворачивает переключатель, уменьшая громкость.
— Врунишка, — мурлычет она, соблазнительно направляясь ко мне. — Ты можешь думать только об одном.
Одна вещь безусловно выделяется, и она не ошибается.
— Но у меня есть сотня разных способов сделать это, — отвечаю я, и мои губы растягиваются в ухмылке.
Она подходит ко мне и обвивает руками мою шею.
— Жаль, что мы встретились так, как встретились, здоровяк, ты мне даже нравишься.
Я скольжу руками по ее бокам и обхватываю задницу.
Она ахает, когда я без усилий поднимаю ее на руки, а ее ноги обвиваются вокруг моей талии.
— Не имеет значения, как мы познакомились.
— Думаю, имеет… ты держишь меня в заложниках в своем доме.
— Именно, — выдыхаю я. — Думаешь, ты была бы здесь, если бы я не хотел, чтобы ты была здесь? Есть миллион мест, куда я мог бы отвезти тебя, должен был отвезти, Кинсли... но я этого не сделал… я привез тебя сюда, потому что ты — все, о чем я могу думать. — Я прижимаюсь лбом к ее лбу.
Она прикусывает свою полную нижнюю губу.
— Я рада, что ты это сделал, — шепчет она.
— Я так хочу тебя, что не могу мыслить здраво.
— Мыслить здраво — это для лохов, — хрипит она.
Я усмехаюсь.
Она не ошибается.
— То, что ты здесь, может пойти Уильяму на пользу, но ни на секунду не думай, что ты здесь для кого-то, кроме меня, Кинсли.
Она кивает.
— Я тебе верю.
Я накрываю ее рот своим, зажав нижнюю губу между зубами. Она стонет, и я просовываю язык в ее рот, целуя ее со всей силой сексуального напряжения, накопившегося в моем теле.
Она отдает мне столько же, сколько получает, ее руки вплетаются в мои волосы, и она прижимается бедрами к моим.
В моем кармане громко и пронзительно звонит телефон, и я тихо чертыхаюсь.
— Оставь, — мурлычет она, снова целуя меня.
Я издаю стон согласия, и звонок прекращается.
Я делаю пару шагов в сторону дивана, и эта чертова штуковина снова звонит.
Я знаю, что это Джилли, это его рингтон.
— Он будет звонить до тех пор, пока я не возьму трубку, — бормочу я ей в губы.
— Тогда ответь. — Ее голос хриплый и легкий, как будто я лишил его громкости.
Я подхожу к дивану и сажусь, усадив ее к себе на колени.
Я достаю телефон из кармана и нажимаю «ответить».
— Надеюсь, это что-то важное, Джилли.
— Ни в малейшей степени, — отвечает он веселым тоном.
Клянусь, у этого парня действительно есть радар, который позволяет ему знать, когда звонить мне в самый неподходящий момент.
Кинсли наклоняет голову и начинает целовать мою шею, ее зубы впиваются в мою кожу.
Господи Иисусе.
Я сдерживаю стон.
— Чего ты хочешь, Джи? У меня и так дел по горло.
Я хватаю подол ее платья, который задрался до самых бедер, и задираю его еще выше, обнажая черное кружевное белье.
Я хватаю ее за сексуальную попку и нежно сжимаю.
Она просовывает руки под мою футболку и проводит ногтями по моему животу.
На этот раз мне не удается сдержать стон.
— Ты сейчас дрочишь? — требует Джилли.
— Даже близко нет. — Я выдавливаю слова сквозь стиснутые зубы.
Руки Кинсли работают над пуговицей на моих джинсах, и если я в ближайшее время не закончу разговор, он будет не так уж далек от своих обвинений.
— Ты с ней трахаешься, да?
— Чего ты хочешь, Джилли? — повторяю я свой вопрос, не подтверждая и не отрицая.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты не рассматриваешь всерьез идею подпустить эту сумасшедшую сучку к «малышу Маку»?
Кинсли хихикает и на секунду замирает, явно услышав, что сказал Джилли.
— Не давай моему члену имя, это странно, чувак. — Я откидываю голову на спинку дивана.
Кинсли воспринимает это как сигнал к тому, чтобы начать покусывать и посасывать кожу там. Я снова стону.
— Ты сошел с ума.
Может, и так.
— Готов поспорить, что в постели она просто нечто…
Я сейчас так чертовски тверд, что ничто — даже то, что меня слышит лучший друг — не сможет помешать мне овладеть ею.
— Джилли, я спрошу еще раз, какого хрена тебе нужно? Потому что, если ты в ближайшее время не положишь трубку, то услышишь гораздо больше, чем просто стоны и тяжелое дыхание, понимаешь, о чем я говорю?
— Да ничего мне не нужно… И я не против небольшого секса по телефону, — усмехается он.
Я вешаю трубку.
Этот ублюдок в один прекрасный день сведет меня с ума, клянусь богом.
— Ты уже закончил болтать? — мурлычет она мне на ухо.
Я нахожу молнию на спине ее платья и расстегиваю, подтягивая рукава, пока они не завязываются на талии.
Ее черный кружевной бюстгальтер совпадает с трусиками, и я становлюсь еще тверже.
Не знаю, кого я обманывал, пытаясь сопротивляться ей, — мы всегда должны были оказаться здесь. Я такой же слабый, как и те мужчины, над которыми я когда-то смеялся, когда дело касалось ее.
Она задирает подол моей рубашки, и я подаюсь вперед, чтобы она могла стянуть ее через голову.
— Ты чертовски сексуальна.
— Покажи мне, насколько сексуальна.
Я рычу, когда мои губы начинают работать. Мне не нужно повторять дважды.
Глава 16
Кинсли
— О боже, Джаред, да,