— Что мы должны делать? — тихо спрашиваю я.
— Он предложил отправлять патрульную машину проезжать мимо его дома пару раз в день — это мало что даст, но, возможно, заставит его дважды подумать, прежде чем у него появятся какие-либо идеи.
— Это хорошая идея, — отвечаю я несколько ошеломленно, сворачивая с главной магистрали.
Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, но позади меня только черные и серебристые машины.
— Все будет хорошо, Моргс, я обещаю тебе, — мягко говорит он, и я таю от этого.
Не скажу, что верю, что все будет хорошо, но, когда он это говорит, я стараюсь в это поверить.
— Джером встретит тебя дома, да? — спрашивает он, и я киваю, хотя он меня не видит.
— Да, он будет там.
— Ладно, хорошо, мне нужно идти в спортзал сегодня утром, но после этого подъеду куда угодно, если тебе понадоблюсь, хорошо?
Я снова киваю.
— Мне просто нужно, чтобы ты был со мной.
— Мне нравится, как это звучит, — отвечает он, и я вижу, что он улыбается. — Я собирался пойти с Лив на ужин сегодня вечером, вы с Итаном хотите присоединиться?
— Я бы с удовольствием, — отвечаю я с облегчением, сворачивая на тихую улицу, где находится дом, который я пытаюсь продать.
Я единственная, кто поворачивает в эту сторону, и это радует. Как бы сильно не хотела оставаться одна, я также не хочу в следующий раз смотреть в это зеркало и испытывать страх.
— Тогда это свидание. Я заеду к тебе около половины пятого, и мы сможем уехать, когда ты будешь готова...
Я знаю, что он все еще говорит, но не слышу ничего, кроме стука собственного сердца в ушах, когда подъезжаю к дому.
— Боже мой, — выдыхаю я.
— Что?
Я прикрываю рот рукой, и единственный звук, который вырывается наружу, — это испуганный вздох.
— Морган, что такое? — спрашивает он.
Я не могу поверить в то, что вижу.
— Кто-то разрисовал мою вывеску краской из баллончика, — шепчу я, в ужасе уставившись на огромную вывеску, рекламирующую дом на продажу, дополненную моим изображением, а теперь еще и надписью «членодразнилка».
Я рассказываю Броуди о том, что вижу, и через Bluetooth в моей машине раздается низкое, дикое рычание.
— Не трогай это, — требует он. — Твой ассистент уже там?
Звук мотора позади меня пугает, но когда я оглядываюсь, то вижу знакомую машину — зеленый универсал, который водит Джером.
— Он только что приехал.
— Хорошо. Попроси его посидеть с тобой в машине — не заходи в дом — я звоню в полицию.
— Хорошо, — шепчу я, — я подожду.
— Я должен повесить трубку, детка, чтобы позвонить, — тихо отвечает он.
— Точно. — Я ошеломленно киваю. — Конечно.
— Домовладельцы где-нибудь поблизости?
Я качаю головой.
— Они уехали в отпуск на две недели.
— Хорошо, я перезвоню тебе, детка, ладно?
— Хорошо. — Я судорожно сглатываю.
— Все будет в порядке, — обещает он.
Я не отвечаю.
— И знаешь что, Моргс? — спрашивает он, прежде чем я успеваю повесить трубку.
— Да?
— Я люблю тебя.
Я задыхаюсь, но думаю, это шокировало меня больше, чем граффити, которое я только что увидела. Не успеваю ответить ему, как на линии обрывается связь.
* * *
— Итак, что вы собираетесь с этим делать? — спрашивает Броуди офицера, который был послан разобраться с ситуацией. — Теперь никто не сможет назвать это совпадением, не так ли?
Я переминаюсь с ноги на ногу. Последние два часа пролетают как в тумане. Этот несчастный полицейский, чье имя я даже не могу вспомнить, появился минут через двадцать после того, как я поговорила по телефону с Броуди. Он снял отпечатки пальцев, велел Джерому убрать табличку, а затем проверил дом на наличие каких-либо признаков вторжения. Ничего не нашел, так что мне разрешили провести показ дома, и все это время мое сердце билось так быстро, что покупатели, вероятно, подумали, что я на взводе.
Броуди появился десять минут назад, полный ярости и сдерживаемой энергии.
Полицейский, которому приказано сидеть в своей машине на улице, пока я не закончу, делает все возможное, чтобы успокоить его, но это не срабатывает. Броуди хочет получить ответы, и он хочет их получить сейчас.
А также он любит меня, вот и все.
Я протягиваю руку и беру его за руку. Его пальцы крепко сжимаются, но он не смотрит на меня.
— Уверяю вас, сэр, мы относимся к этому очень серьезно.
— Так и должно быть, мою девушку преследуют.
Мне жаль этого бедного офицера; ему пришлось иметь дело со мной — на грани истерики — и теперь ему приходится успокаивать моего чересчур заботливого бойфренда.
— Вы разговаривали с соседями? — спрашивает Броуди.
Он тянет меня за руку и прижимает к себе, очевидно, решая, что я недостаточно близко.
— Я поговорил со всеми, кто был дома, и есть одно интересное сообщение: где — то ранним утром возле дома был припаркован автомобиль, мужчина на некоторое время вышел из машины, затем снова сел в нее и уехал — местный житель упомянул о превышении скорости.
— Ну, это, должно быть, он. Дай угадаю, белая машина?
Полицейский кивает.
— На улице было темно, поэтому свидетельница не могла быть уверена, но автомобиль был светлого цвета, возможно, белого, серебристого или серого, а мужчина был описан как высокий и широкоплечий, одетый в темную одежду и с чем-то на голове — она подумала, что это может быть кепка.
— Я полагаю, она не увидела номера? — спрашиваю я.
Офицер качает головой.
— К сожалению, было слишком темно, и все произошло слишком быстро.
Я вздыхаю. Чувствую себя опустошенной. Просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось.
— Как ты думаешь, мне следует получить судебный запрет?
— Я думаю, что на данный момент это было бы разумно, — говорит мне офицер, в то время как Броуди отвечает: — Черт возьми, да, ты должна это сделать. Почему мы до сих пор этого не сделали?
— Потому что слова на листе бумаги не останавливают сумасшедших? Потому что на самом деле со мной ничего не случилось? Потому что пара звонков-розыгрышей и появление белых машин на дороге — это не то же самое, что угроза? — настаиваю я.
Броуди хмуро смотрит на меня.
— Какой-то чувак только что разрисовал табличку с твоим лицом; я думаю, мы вступили