Я держу его гораздо дольше, чем это необходимо, но боюсь отпустить. Я не уверена, что смогу прожить еще месяц, не повидавшись с братом.
Он ослабляет хватку и оглядывается мне за спину.
— Джулиет сказала мне, что ты переезжаешь сюда.
Я удивленно поднимаю бровь.
— О, я понимаю, как это бывает: сначала Джулиет, потом твоя родная сестра.
По крайней мере, у него хватает здравого смысла выглядеть смущенным.
— На этот раз ты рассказал этой девушке о своих чувствах? — спрашиваю я.
Он кивает.
— Я взяла пример с другого человека и поставил свои чувства на первое место.
Я улыбаюсь ему, и бабочки трепещут у меня в животе.
— Как раз вовремя.
Он улыбается, и я не думаю, что когда-либо видела его таким счастливым.
— Итак, что случилось?
— Оказывается, она любит меня в ответ.
— Ни хрена себе. — раздается у меня за спиной голос Хадсона.
Он останавливается в дверном проеме и прислоняется к косяку, его рука обвивается вокруг моей талии, а ладонь, словно защищая, ложится мне на живот.
Двое мужчин пристально смотрят друг на друга, и кажется, что прошла целая вечность, ни один из них не отводит взгляда.
Джастин сдается первым, и уголки его губ растягиваются в улыбке. Вскоре они оба улыбаются друг другу, как идиоты.
— Значит ли это, что вы двое помирились? — С надеждой спрашиваю я.
— Простит ли он меня за то, что я был вспыльчивым? — Спрашивает Джастин с гримасой.
— Простит ли он меня за то, что я обрюхатил его сестру? — Возражает Хадсон.
Я игриво хлопаю его по груди.
— О, это действительно мило.
— Насколько я понимаю, все это пустяки. — Джастин кивает, его глаза изучают лицо Хадсона в поисках намека на то, что с ними все в порядке.
Хадсон делает шаг вперед, все еще обнимая меня одной рукой, а другую протягивает Джастину.
— Все забыто.
Джастин берет его за руку, но вместо того, чтобы пожать, притягивает к себе для объятий.
Слезы наворачиваются на глаза, когда я почти втягиваюсь в момент их воссоединения.
— Ты плачешь? — Спрашивает Джастин, отступая назад.
Я хмуро смотрю на него и вытираю капли влаги.
— Я беременна, придурок, у меня слишком много гормонов. Мой парень и брат только что помирились, и вы с Джулиет наконец-то вместе, и я так счастлива, — всхлипываю я.
— Господи, — растягивает слова Джастин. — Удачи тебе в этом, чувак.
Хадсон прижимает меня к себе и целует в макушку.
— Не обращай на него внимания, Пинки, он просто недостаточно мужественный, чтобы справиться с чувствами.
Оба мужчины хихикают.
— Почему ты вся в краске? — Внезапно спрашивает Джастин, как будто только сейчас заметил, что Хадсон с ног до головы перемазан краской.
— Я красил детскую. — Он улыбается, и мои яичники вот-вот взорвутся.
Он и так самый заботливый, милый и внимательный отец.
— Надеюсь, вы выбрали подходящий цвет для моей племянницы или племянничка, — говорит Джастин, протискиваясь мимо Хадсона в дом.
— Эй! Не трогай там ничего, ты все испортишь, — кричит Хадсон ему вслед, когда Джастин поднимается по лестнице.
Хадсон снова целует меня в макушку и убегает вслед за своим лучшим другом. — Я серьезно, Джастин, держи свои лапы подальше от комнаты моего ребенка.
Я вздыхаю и улыбаюсь.
Как в старые добрые времена.
ЭПИЛОГ
Хадсон
— Хочешь, я заберу ее, детка? — Спрашиваю я шепотом, когда нахожу своих прекрасных девочек, прячущихся в тихом уголке.
Рэмси качает мне головой с мягкой улыбкой на губах.
— Она уже закончила. Я вернусь через минуту.
Я наклоняюсь, намереваясь коснуться губами ее губ, но она углубляет поцелуй, сжимая мою рубашку в кулаке и притягивая меня ближе.
Она прикусывает мою нижнюю губу и втягивает ее в свой рот.
Мой член подпрыгивает.
Я умираю от желания снова оказаться внутри своей девушки. Давно не виделись.
— Господи, Рэмси, — рычу я.
— Угадай, какой сегодня день? — спрашивает она, прижимаясь своим лбом к моему, а наша дочь лежит, прижавшись ко мне.
— День открытия? — гадаю я.
— Не просто день открытия, чемпион, хотя, думаю, это такой же подходящий термин, как и любой другой...
Я хмурюсь, и она тихо хихикает.
— Прошло шесть недель с тех пор, как родилась Сиенна, — отвечает она, и по ее голосу можно понять, что ей есть что мне еще рассказать. — Доктор сказал, что у меня все в порядке. Думаю, сегодня вечером откроются не только двери в спортзал.
Иисус.
— Не пора ли уходить домой? — Я вздыхаю. — Думаю, я готов идти.
Она снова хихикает и легонько толкает меня в грудь.
— Ты не можешь пропустить собственную премьеру.
Мне все равно, что она скажет. Меня совершенно не волнует перерезание ленточки или общение со спонсорами.
Сейчас у меня на уме только одно.
Должно быть, она прекрасно читает мои мысли, потому что смеется и закатывает глаза.
— Иди, — настаивает она. — Я никуда не денусь, у нас впереди еще все время мира.
Это точно, черт побери.
Но я все еще не сдвинулся с места.
— Хадсон, иди. — Хихикает она, подталкивая меня в сторону наших гостей.
Я ухмыляюсь и делаю, как мне говорят.
Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я буду здесь и открою свой собственный тренажерный зал, чтобы тренировать детей из малообеспеченных семей и оберегать их от неприятностей, я бы сказал, что они сумасшедшие. Думаю, если бы кто-нибудь сказал мне, что у меня будет ребенок от младшей сестры моего лучшего друга, я бы тоже рассмеялся. Но все изменилось от одного взгляда.
— Хоррор! — Джастин кричит на весь зал. — Фотографии! — Я машу ему в знак признательности и направляюсь к нему, пожимая руки и обмениваясь любезностями с нашими гостями.
Джастин притягивает меня к себе, и мы позируем для полудюжины фотографий.
Джастин, Рэмси и я являемся деловыми партнерами в тренажерном зале — мы с Джастином тренируем, и Рэмси будет руководить своей физиотерапевтической клиникой отсюда, как только она снова будет готова к работе.
— Сюда, мальчики. — Один из фотографов щелкает нам пальцами, и мы поворачиваемся в его сторону.
— Лучше поработай над своей улыбкой перед большой съемкой, — насмехается он надо мной.
Я отшиваю его. — Отвали, Райан, я не буду улыбаться, поверь мне.
— Что за съемка? — Взволнованно спрашивает Джастин.
Я стону. Мне так хорошо удавалось скрывать это от него.
Как только этот болтун узнает, об этом узнает весь мир.
— Этот чемпион согласился сделать фотосессию для сексуального календаря, — говорит ему фотограф, и я издаю стон.
— Что, черт возьми? — Спрашивает Джастин, его улыбка