— Но она пялится, чемпион. Она злится на меня или на тебя? — спрашивает Рэмси
весёлым тоном.
— Она по жизни злится, — бормочу я.
— Недовольная бывшая? — спрашивает Рэмси, слегка задевая меня локтем.
— Что-то вроде того, — бормочу я, проводя рукой по волосам.
Рэмси снова хихикает, и я прижимаюсь к ней плечом.
— Не смейся надо мной. Эта сучка сумасшедшая.
— Что делает ситуацию ещё забавнее. — Рэмси по-прежнему улыбается.
Рэмси ставит свою бутылку на столешницу. Я беру её за руку и начинаю пальцами
вертеть браслет на её запястье.
— Что это?
Рэмси прикасается к браслету. Её пальцы слегка касаются моих, и я стараюсь не
обращать внимания на пробегающие по спине мурашки.
— Это мой браслет с шармами. Я коллекционирую маленькие безделушки на память.
Я беру её запястье в свою руку и отставляю в сторону пиво, чтобы другой рукой пощупать маленькие золотые брелоки.
— Что это такое? — спрашиваю я, держа в пальцах маленькую пальму.
Рэмси улыбается.
— Несколько лет назад мы с несколькими девушками отправились на отдых в тропики, и всё, что мы делали, это плавали в бассейне, пили коктейли и заигрывали с парнями,
работающими на курорте. — Она нежно улыбается воспоминаниям. — Это была самая спокойная неделя в моей жизни.
Тон её голоса вызывает у меня улыбку.
— А этот? — Я хватаю шарм, похожий на шприц.
Рэмси морщится.
— Это мне подарила Джульетта. У неё сильная аллергия на пчёл. Однажды одна её
ужалила и мне пришлось уколоть её в ногу эпинефрином.
— Дай угадаю, ты не любитель игл? — ухмыляюсь я.
— Не-а. Для получения диплома физиотерапевта меня пытались заставить изучать
акупунктуру, но в итоге из-за постоянной тошноты и обмороков я получила освобождение.
Я усмехаюсь.
— Прости. — Рэмси хмурится. — Это было отвратительно. Мне стоит фильтровать свои слова.
— Забей. — Я качаю головой. — Мне нравится, что ты говоришь, что думаешь.
На её губах появляется стеснительная улыбка.
— А с этим какая связана история?
Рэмси наклоняется, чтобы увидеть, на что я смотрю, и мой нос наполняется её ароматом. Она пахнет, как букет цветов.
Привлекательно. Она пахнет привлекательно. Как и выглядит.
Рэмси хихикает и смотрит на меня снизу вверх. Её глаза цвета мёда сверкают.
— Это самокат.
Я вопросительно поднимаю брови, ожидая продолжения истории.
Она смеётся.
— Этот шарм идёт в паре с бутылкой вина. — Рэмси указывает на шарм на другой
стороне браслета. — Ты когда-нибудь совершал такие походы по пабам на самокатах?
— Не могу подобным похвастаться.
— А следовало бы, — улыбается Рэмси. — Я так сильно ободрала колени, но всё равно, какой же это был клёвый день.
Я кручу в пальцах изящный браслет.
— Почему у меня такое чувство, что ты какая-то дикая?
Рэмси издаёт смешок.
— Может, я такой и была, когда мне было семнадцать. Сейчас я получаю удовольствие от мышц и суставов.
— Сколько тебе?
Рэмси крутит браслет и указывает на маленький шарм с цифрой «21».
— Мне почти двадцать два.
— Ты такая юная.
Слишком юная для меня.
Рэмси пожимает плечами.
— А тебе сколько?
— Двадцать семь. В этом году исполнится двадцать восемь.
— Старикашка, — усмехается Рэмси.
Мои глаза скользят по комнате, и я нахожу Ванессу, сверлящую Рэмси взглядом. Её
злобный взгляд полностью сосредоточен на девушке рядом со мной.
— Тебе столько же лет, сколько и девушке, взгляд которой ты на себе чувствуешь, — бормочу я.
Рэмси хихикает, и я отвожу взгляд от сумасшедшей цыпочки в другом конце комнаты.
— А, да? А взгляд какой девушки ты хочешь на себе чувствовать, чемпион?
Твой, — думаю я про себя.
Прямо сейчас я был бы счастлив снова почувствовать себя двадцатиоднолетним.
— Без комментариев, — отвечаю я со смешком.
— Сразу чувствуется, сколько ей лет. Мне повезло, что взглядом не убивают. — Она
кивает головой в сторону Ванессы, и я внезапно чувствую необходимость увести Рэмси
подальше отсюда.
— Хочешь посмотреть, что там наверху?
Рэмси поворачивается и опирается на локоть, чтобы посмотреть на меня.
Я делаю то же самое.
— Это твоя вечеринка. Не стоит тратить время на то, чтобы со мной нянчиться.
— А если я хочу?
Эти слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю по-настоящему осознать их
значение.
Глаза Рэмси вспыхивают.
— Тогда ладно. Веди.
Глава 6
Рэмси
— Моя комната, — говорит Хадсон хриплым голосом, когда мы проходим мимо открытой двери спальни.
Наверху только мы. Очевидно, и само собой разумеется, что в доме Хадсона нельзя
появляться там, где тебе не рады.
Мой желудок трепещет при мысли о том, что мне здесь рады.
Да ещё и экскурсия с личным гидом.
— О, иди посмотри на это. Тебе понравится. — Он хватает меня за руку и тащит за собой, и я ему позволяю.
Мне нравится чувствовать свою руку в его ладони. Кожа Хадсона тёплая и приветливая — разительный контраст с его суровой, холодной внешностью.
Он ведёт меня в большую комнату с диванами, расставленными вокруг огромного
телеэкрана.
— Играешь? — Хадсон указывает на игровую консоль на столике перед диваном.
— Играю ли я? — Я закатываю глаза. В моём голосе слышится сарказм. — Я не просто играю. Я надираю задницы.
Он усмехается, низко и мрачно, и у меня в животе снова начинают порхать бабочки.
В этом парне есть что-то такое первобытное и нервное. Мне следовало бы убежать
подальше — настолько он пугающий, но я не могу придумать ничего, чего бы мне хотелось больше, чем сесть рядом с ним на диван и поиграть в игры.
Хадсон больше, чем просто жёсткий боец, с которым никто не хочет связываться. Он ещё и мягкий, нежный.
— Ладно, Розоволосая, тогда вытаскивай деньжата.
Я высвобождаю свою руку из его, сажусь на диван и поджимаю под себя ноги.
Хадсон тянется к пульту дистанционного управления, нажимает кнопку и включает
игровую консоль.
Когда экран оживает, Хадсон протягивает мне джойстик и садится рядом.
Он так близко, что моё колено наполовину касается его твёрдого, как камень, бедра.
Хадсон проводит рукой по своим длинным волосам на макушке, а я покусываю нижнюю губу. Он выглядит таким сексуальным, когда это делает, и я не думаю, что он об этом
догадывается.
— Всё в порядке? — спрашивает Хадсон, изучая моё лицо своими тёмными глазами.
Я киваю, хотя понятия не имею, в какую игру он решил играть.
— Я побью тебя в любой игре.
Хадсон усмехается.
— Посмотрим.
Начинается вступление к игре, и я смеюсь. Это игра про бойцов ММА.
— Что за читерство.
Хадсон ухмыляется мне той дьявольской