И я горжусь собой тоже — она верит в меня так сильно, что доверяет мне нечто настолько важное.
Она буквально отдаёт свою жизнь в мои руки.
Я тот человек, с которым она чувствует себя в безопасности.
Кто бы мог подумать?
Зик убьёт меня — Алекси и остальные ребята ему помогут, а Макс, наверное, даже присоединится, ведь он предупреждал, что это плохая идея. Но мне плевать. Если это значит, что я смогу быть с ней, то я готов пройти через всё, что угодно.
Я выдержу несколько ударов от серферов.
Я её не отдам. Ни за что. Я уже почувствовал вкус её доверия, её тела и её ума… Эта маленькая принцесса теперь моя.
— Боже, ты — нечто особенное, — рычу я, стоя в воде по колено на расстоянии вытянутой руки от неё.
Она улыбается, и её лицо светится счастьем.
Мне до боли хочется схватить её и прижать к себе, но сейчас это её момент, не мой — и у нас ещё будет время для всего этого позже. Вот в чём прелесть того, что мы здесь одни, отрезанные от всего мира.
Я даже начинаю привыкать к здоровой еде, которой она меня кормит.
Она полностью меня околдовала, и я ни капли не жалею об этом.
Она заходит чуть дальше, и я замечаю, как её начинают одолевать сомнения.
— Поговори со мной, — просит она.
— О чём ты хочешь поговорить? — спрашиваю я, шагая рядом и внимательно наблюдая за её лицом, выискивая любые признаки паники.
— О чём угодно… расскажи, как ты начал заниматься сёрфингом.
Я усмехаюсь.
— Даже не могу вспомнить время, когда я не катался. Я вырос по соседству с Брэдом Коулзом — моим тренером. Отец ушёл, когда я был маленьким, так что Брэд, вроде как, взял меня под своё крыло, когда был рядом.
— Я этого не знала, — отвечает она, делая мелкие шаги вперёд. — Это так мило с его стороны.
— Он — легенда, — говорю я с теплотой.
— Значит, он всегда был твоим тренером?
Я пожимаю плечами.
— Можно и так сказать. Он переехал, когда мне было лет десять-одиннадцать, но всё время возвращался. Он научил меня всему, что я знаю. Всегда поддерживал меня на соревнованиях… Я почти уверен, что он даже оплачивал некоторые взносы за участие, когда у мамы не хватало денег.
— Мне это нравится, — говорит она, улыбаясь.
— Что именно?
— То, что он поддерживал тебя — и до сих пор поддерживает… Мне нравится узнавать о твоём прошлом. Приятно слушать твою историю. — Она лукаво улыбается. — Это делает тебя чуть менее придурком.
Я качаю головой и ухмыляюсь.
— Рад слышать, милая.
Мы уже почти по плечи в воде — это самое глубокое место, куда она когда-либо заходила без того, чтобы цепляться за меня, как плющ.
Я даже боюсь что-то сказать, чтобы не спугнуть её, но, чёрт возьми, я восхищён.
— Почему на твоей футболке именно номер семнадцать?
Она знает, что у каждого в лиге сёрфинга есть возможность выбрать номер для своей формы. Конечно, некоторые просто выбирают случайные цифры, но у большинства из нас есть причина для этого выбора.
— Мне было семнадцать, когда родился Зейн. Это навсегда изменило мою жизнь — я стал старшим братом. Поэтому этот номер для него.
— Боже, Джейк, — произносит она, подавившись словами, и я тут же тянусь к ней, но вижу, что она улыбается, а не паникует. — Ты пытаешься заставить меня влюбиться в тебя или что? Это самое трогательное, что я когда-либо слышала.
Я тихо смеюсь.
— Мне нужно вернуться на берег... — она театрально обмахивает своё лицо свободной рукой. — То, что брат изменил твою жизнь... чёрт, мои яичники сейчас просто взорвутся на месте. — Она качает головой, не веря своим ушам, и направляется обратно к берегу, разрезая волны своими длинными, шикарными ногами, будто это ничуть её не напрягает.
Я жду, пока она дойдёт до достаточно мелкой воды, чтобы чувствовать себя уверенно, а затем хватаю её и перекидываю через плечо.
— Думаешь, ты такая смешная? — усмехаюсь я, шлёпая её по попе, пока она смеётся и визжит.
— Потому что я действительно смешная!
Я аккуратно бросаю её на песок, чтобы она мягко приземлилась.
Начинаю щекотать её, и она визжит ещё громче.
— Извини, дорогуша, здесь тебя никто не услышит.
Ближайший дом так далеко, что я даже не вижу его.
— Прекрати! Я сейчас описаюсь! — кричит она, отчаянно пытаясь вырваться.
— Тогда расскажи мне что-нибудь интересное, прежде чем испортишь своё сексуальное маленькое бикини.
— Что... ты... хочешь? — выдыхает она между приступами смеха.
— Я хочу информацию, дорогуша, и ты её мне дашь.
Я продолжаю её щекотать, а она едва может дышать от смеха.
— Ты... чистое зло, — говорит она, задыхаясь.
— Извини, милая, но это не вариант. Попробуй ещё раз. — Я ухмыляюсь и нахожу тайное местечко на боку, от чего она заливается ещё громче.
— Ладно, сегодня мой день рождения! — выкрикивает она, выскальзывая из-под меня, как только я прекращаю щекотку. — Чёрт, я правда почти описалась.
— Ты издеваешься, да? — требую я.
Она прищуривается.
— Я не описалась, расслабься.
Я усмехаюсь.
— Не про это, фруктовая ты пироженка. Про день рождения... сегодня правда твой день?
Она застенчиво кивает.
— Ага.
— Почему, чёрт возьми, ты мне об этом не сказала?
Она пожимает плечами.
— Как-то не пришло в голову... да и не хотела делать из этого событие.
— Сколько тебе исполняется?
Кажется, я уже должен знать это, учитывая, сколько времени провожу с ней за последние дни, но, как настоящий идиот, даже не подумал спросить.
— Двадцать. Сегодня. — Её улыбка сладкая и чуть виноватая.
Я не могу поверить. Сегодня её день рождения, а она здесь со мной — с идиотом, который даже не знал об этом.
Мало того, что у неё нет рядом ни мамы, ни отца, чтобы отпраздновать, так из-за меня, из-за моей настойчивости провести эту съёмку она даже не с братом и не с друзьями.
Я — полный придурок.
— Ладно, — объявляю я. — Иди переодевайся. Я отвезу тебя куда-нибудь.
Я поднимаю её на ноги, а она кладёт руки на бёдра, будто собирается спорить.
— А если я не хочу никуда ехать? — она приподнимает бровь, словно бросая мне вызов.
— Ну, не повезло тебе, дорогуша. Сегодня твой день рождения, а