— Не уйду, — со вздохом произносит он и возвращается к постели Ивет.
Берн присаживается на край и склоняется над ней. Та с мучительным стоном опускает ему голову на колени. Медведь осторожно поглаживает мягкие кудри, время от времени касаясь чувствительных ушей, заставляя Ивет вздыхать и вздрагивать.
— Почему так жарко, Берн? — спрашивает она слабым голосом. — Вели слугам открыть окно.
— Сейчас всё будет сделано, — кивает Берн, поглаживая её по плечу. — А еще тебя помоют и переоденут. И сразу станет легче.
— Не хочу мыться, — мотает головой Ивет и утыкается лицом ему между ног. Берн с шумом втягивает воздух, чувствуя, что та ходит по самому краю. Но Её Величество пребывает в собственном мире. Она проводит рукой по бедру Берна, а затем поднимает голову и придыханием произносит: — Мне нравится, как ты пахнешь, Берн.
Это даже заставляет его улыбнуться. Он мягко отстраняет Ивет от собственной промежности. Но она будто сознательно тянется к ней.
— Ты пожалеешь об этом, — растерянно произносит Берн.
Но Ивет его не слушает, тянет руки к гульфику, расстегивает пуговицы и чуть смущённо касается брэ. Берн наблюдает за всем происходящим будто со стороны — настолько он очарован порочностью и невинностью, присутствующими в Ивет одновременно. Кажется, будто она впервые видит облачение альфы так близко, потому движения её суетливы и неловки. Она даже присаживается на колени, чтобы найти точку опоры. Берн же не смеет даже пошевелиться. Он знает, что завтра отправится на дыбу, и совершенно заслужено. Но останавливать Ивет он не собирается.
Возбуждение накрывает его приятными волнами. Берн уже без всякого страха вдыхает феромоны омеги, ловит ощущения, которых уже не чаял больше. Пропускает сквозь пальцы пряди волос, утирает пот со лба, гладит шею и плечи. Ивет нравятся его прикосновения. Она прикрывает глаза от удовольствия, склоняет голову на бок, растягивает в улыбке губы. Её руки поглаживают напряжённый пах Берна через ткань, а потом и вовсе тянут пояс брэ вниз обнажая внушительное достоинство. Мгновение Ивет смотрит на него удивленно. После её тонкие пальцы смыкаются на длинном широком стволе.
— Эй, что ты?.. — «делаешь» пытается спросить Берн, но осекается на полуфразе. Уже совершенно иное блаженство накрывает его с головой. Он запрокидывает голову назад и выдыхает протяжно. Где-то на краю сознания проносится мысль: «И кто научил её делать так?» Но вопрос этот скорее риторический. Кто бы ни научил, Берн ему сейчас благодарен.
Горячее дыхание Ивет обдаёт его лобок. Дрожь проходит по спине. Берн чувствует её нежные губы и язык, чувствует лишающее последних каплей разума блаженство. Он отускает ладонь на затылок Ивет, а после вдруг открывает глаза и видит в нескольких шагах Дедрика, наблюдающего за ними. Берн теряется на секунду, предпринимает попытку остановить происходящее. Но Дедрик предостерегающе прижимает палец к губам и качает головой.
Часть 21
Берн не понимает, что происходит. И такое выражение лица у Дедрика он видит впервые. Он даже не может точно сказать, что это: презрение, удивление или... похоть? Просто смотрит, не отрываясь, как тот расстёгивает и скидывает свой бархатный шаубе на пол и подходит к постели. Ивет кажется даже не замечает, что что-то не так. Она самозабвенно ласкает Берна, позабыв обо всём на свете. И в новых обстоятельствах ощущения от этих ласк вдруг кажутся Берну ещё острее. Он наконец осознаёт, что делает нечто непристойное с чужой женой.
Дедрик забирается на кровать и подтягивает бёдра Ивет к себе. В его взгляде играет азарт, на губах блуждает едва заметная улыбка. Он небрежно задирает подол платья и начинает поглаживать округлые ягодицы жены. Ивет томно выдыхает, прогибается в спине в предвкушении, чуть расставляет ноги в стороны. Дедрик смотрит на Берна, как тот думает с осуждением, но всё же не требует прекратить всё, не кричит, не грозит тюрьмой или виселицей. Он просто трётся напряжённым пахом об ягодицы Ивет, гладит её поясницу. Наклоняется вперёд и ощупывает грудь под платьем. Ивет даже издаёт сладкий стон. Тогда Дедрик кивает Берну, веля продолжать ласкать Ивет так, а сам выпрямляется и приспускает её кружевные шёлковые панталоны. Запускает ей руку между ног. Ощупывает осторожно, точно изучает. Ивет вздрагивает, напрягается. Оборачивается назад удивлённо, потом растерянно смотрит на Медведя. Дедрик, снова наклонившись вперёд, толкает её голову к паху Берна.
— Не отвлекайся, Ивет, — произносит он строго.
Та послушно возвращается к оральным ласкам. Берн же чуть наклонившись вперёд нащупывает под платьем её соски. Кажется, Дедрик зол и готов отыграться на нежном теле супруги. Он пристраивается сзади и входит резко, заставляя омегу вскрикнуть. Берн понимает, что если он тоже принимает участие в этом неправильном акте любви, то должен сделать всё, чтобы Ивет было хорошо. Он приподнимает её за руки, позволяя опереться на свой торс. Целует тонкую шею и плечи, ловкими пальцами расстёгивает корсет платья, высвобождая гибкий, красивый стан из плена дорогих тканей. Взору Берна открываются маленькие чуть набухшие груди. Он спешит припасть к ним губами. Если и есть что-то, к чему Медведь слаб, так это женская грудь. Он готов сколько угодно ласкать её, лишь бы партнёрше это доставляло удовольствие.
От перемены позы Ивет на секунду теряет равновесие, хватается за Берна руками. Кажется, она полностью захвачена эйфорией от ощущений, что дают ему альфы. Благо Дедрик, поняв, что в любовных делах, грубости нет места, слегка замедляется, сделав толчки более плавными. Он вытягивает руку и касается предплечья Ивет и руки Берна. У последнего от прикосновения другого альфы мурашки бегут по спине. Но он понимает, что в их ситуации такое неизбежно и смиряется.
Берн подобно этим двоим встаёт на колени, позволяя Ивет повиснуть у себя на шее. Его руки неустанно выискивают на теле омеги всё новые и новые чувствительные места, заставляя её дрожать от исступления. Сам Берн уже напряжён и возбуждён до предела, но кажется ждал так долго, что теперь не может излиться без помощи чужих рук. И эти руки находят его и принимаются ласкать с новой силой. Берн прикрывает глаза от удовольствия, вдыхает дивный аромат Ивет. Находит её губы и целует нежно и долго. Блаженство опьяняющее и долгожданное накрывает его, и он изливается на шёлк покрывала.
Он чувствует кожей дыхание Дедрика, ощущает его толчки в чужом теле. Берн приходит к мысли, что хотел бы, чтобы и друг испытал удовлетворение. Возможно, он просто пока не понимает всей прелести этого действа.