Спустя неделю до Ивет доходят первые вести из Бернтраса. Войску Дедрика удалось дойти до Церигарда и выбить хагров из форта. Отец Ивет говорит, что в отличие от людей, эти твари не умеют вести осадную войну.
— Они слишком громоздки для узких улиц человеческих городов. Не волнуйся, государь со своей армией передавит их там, как мышей в лабиринте.
Омега только задумчиво кивает. Больше всего её интересует сейчас судьба графа-медведя. Ходят слухи, что погонщики хагров повесили его вместе с другими военноначальниками. Злые языки уже даже окрестили его Бернхард Висельник, вместо привычного Костолома. Что же на самом деле стало с ним, Ивет не знает. И неизвестность эта пугает её даже больше, чем то, что Дедрик не передаёт ей никаких посланий с гонцами.
К концу месяца король Дедрик возвращается в Шиберг с основной частью своего войска. Около трёх сотен воинов остаются в Церигарде, где проходит теперь граница графства Медведя. Жители столицы встречают своего короля, как победителя. Ивет же просто счастлива, что наконец увидит мужа. За это время ей разное довелось услышать. И про Бернхарда Висельника, что не пожалел свою омегу и потащил её в Церигард и там на глазах у солдат заставлял её исполнять супружеский долг, и про похождения короля Дедрика по распутным домам Зоденлина. Младший брат Дедрика, Вилфрид, то и дело напоминал Ивет, что муж так и не сорвал еёнежный цветок, и намекал на то, что может сделать это вместо него.
— У меня плодовитое семя, — хвастался он. — Любая омега, что возляжет со мной, сразу понесёт.
Ивет поняла, что не зря столько лет тренировала свой холодный взгляд. Ибо только полное отсутствие интереса могло заставить Вилфрида пойти прочь, искать себе собеседницу посговорчивее. Про себя же омега думала, что всё расскажет Дедрику, едва тот вернётся.
— Где сейчас государь? — её голос звучит с волнением и надеждой. Слуги, неловко отводя глаза, пытаются поскорее исполнить свои обязанности и уйти.
— Он в лазарете, — шёпотом отвечает Арне, расставляя на столе приборы для трапезы.
— Он ранен?! — Ивет рывком поднимается из-за стола.
— Нет, государь не пострадал, — отвечает служанка. — Его величество там из-за графа-медведя. Говорят, тот совсем плох. Вроде как, он три дня провисел в петле, прежде чем его сняли.
— О, боги! — Ивет прижимает ладонь ко рту.
— Не тревожьтесь, госпожа. Его величество вернулся, а значит, вы скоро увидите его.
Как бы Ивет хотела, чтобы Арне оказалась права. Но Дедрик не вернулся в их опочивальню, ни в ту ночь, ни в следующую. Омега всячески искала с ним встречи, но всё, что она получила — это лишь пара слов, сказанных в спешке и улыбку вскользь. Но даже этим Ивет была счастлива. И ночью наедине с собой в их огромной постели, она вспоминала эту короткую встречу и касалась себя. Она тосковала по мужу, страдала, лила слёзы в подушку, но не могла ничего поделать. Ведь Дедрик — король, его замок огромен, а Кроненгард ещё больше. И дела Его королевского Величества гораздо важнее желаний одной единственной омеги.
Сад за королевским дворцом огромен и прекрасен. Он напоминает Ивет о родительском доме в Леонтрасе. Она любит гулять там подолгу, наблюдая за цветением и слушая пение птиц, или в жаркий день читать в тени деревьев. В саду время летит быстрее, а мысли не так мрачны. Да и лазарет с его длинной террасой из сада хорошо видно, так что порой Ивет следит отсюда за Его Величеством.
Она слушает дробь дождевых капель по крыше беседки. Ивет думала, что сегодня прогулка отменится, но услужливая Арне показала ей это укромное место в самой глухой заброшенной части сада. Здесь нет красивых и ухоженных клумб, и полно мусора и веток на заросших тропинках. Зато можно скрыться от любопытных глаз. Вот если бы ещё крыша беседки полностью защищала от дождя, ей не было бы цены. Ивет сидит под небольшим прогулочным зонтом и размышляет, как бы ей под предлогом заботы о немолодой матушке сбежать обратно в Леонтрас. Ветер треплет её золотистые кудри, его порывы приносят холодные капли и бросают их небрежно на дорожное платье Ивет.
Омега уже почти утратила надежду получить внимание от своего супруга. Теперь ей всё чаще кажется, что Дедрик взял её в жёны под давлением своих соратников. Вилфрид нередко заговаривает о том, что готов сменить Дедрика на престоле, если с тем что-то случится. То, что у младшего брата только законных детей четверо, говорит и о его здоровье, и о готовности продолжить королевский род. А у Дедрика та же наследственность, что и у отца и старшего брата. Приближённая ко Двору знать беспокоится, что его может постичь та же участь, что и их, а потому намекает, что неплохо бы поскорее обзавестись наследниками. Ведь споры о престолонаследии рождают смуту. А смута для государства губительнее и опаснее, чем даже война.
Сейчас Ивет осознаёт, какой глупой и наивной была раньше. Она смотрела на своих родителей, которые не чаяли души друг в друге и думала, что все браки такие. Она не уверена, что ей по силам вынести бремя её собственного. Да, её прозвали ледяной королевой, но в груди Ивет сердце живое и горячее. И сейчас это сердце разбито. Она действительно любит Дедрика, вот только это её огромный недостаток, а не преимущество.
Одинокая слеза катится по щеке Ивет. Её ладони дрожат. Порыв ветра подхватывает её зонт и, ударяя об землю, несёт по усыпанной почерневшей листвой тропинке. Вздохнув, омега поднимается со скамьи и идёт за ним следом. Она не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, что она страдает здесь в одиночестве. Её слёзы должны остаться в тайне. Холодные капли падают с ветвей деревьев, заставляя Ивет дрожать. Она накидывает капюшон плаща и спешит к зонту. Но поднять его не успевает.
Будто из-под земли перед ней вырастает огромная человеческая фигура в тёмных одеждах. Ивет замирает и отступает назад. Под черным траурным балахоном прячется заросшее густой растительностью угрюмое лицо, со знакомыми глазами цвета дикой вишни. Омега узнаёт Берна почти сразу, хотя тот сильно постарел с их последней встречи несколько лет назад. В косматых нечесаных прядях появилась седина, а лицо стало землисто-серым. Медведь поднимает с земли зонт и протягивает его омеге, глядя на неё стеклянным взглядом. Ивет смущённо и обескуражено принимает его, после чего Бернхард разворачивается и уходит, прихрамывая, в сторону лазарета.
За всё это время со дня свадьбы и до последней минуты у Ивет были разные чувства к