Крика не последовало. Кирилл был уже в движении. Короткий, тупой удар прикладом «Вихря» в горло — и боевик рухнул, захрипев, перекрывая себе дыхание. Кирилл даже не замедлил шаг, подхватив на ходу Анну под локоть и толкая её к выходу. Второй резервист уже втаскивал в полуобмороке Лизу.
– Соловей! Я — Соловей! Иду к точке эвакуации! – выдохнул в микрофон Кирилл, выскакивая из подвала под косой, хлёсткий дождь.
Они были снаружи. Но не в безопасности. Теперь им предстояло пройти через ад боя, чтобы добраться до условленного места, где «Техник» уже должен был ждать с «Уазиком». И всё это время Кирилл знал: где-то здесь, среди этих камней, ходит «крыса», знающая их планы. И он её ещё не нашёл.
Глава 13
Дождь превратился в сплошную, хлёсткую стену. Он не падал, а рубил по лицу ледяными иглами, заливая глаза, заставляя спотыкаться на размокшей земле. Балка «Волчья Пасть» гудела, как растревоженный улей. Выстрелы группы Шерхана с южного склона слились с беспорядочным ответным огнём, эхом раскатываясь по камням.
Кирилл двигался, как тень, пятясь за своими, прикрывая отход. Его мир сузился до трёх точек: спина Анны в двух метрах впереди, склоны балки по бокам и условленная точка эвакуации где-то впереди, в лесу. Каждое его движение было инстинктивным, выверенным до миллиметра. Он не думал, он реагировал. На вспышку в окне мельницы — короткая очередь, заставляющая голову скрыться. На движение в кустах на гребне — точный выстрел, и тень падает, не успев крикнуть. Он был идеальной машиной для убийства и спасения в одном лице.
Они выбрались из самой балки, укрывшись за грудой валунов у выхода из сухого русла. До леса, где ждал «Уазик», оставалось метров триста открытого пространства — поляна, залитая дождём и пересечённая оврагами.
– Привал на тридцать секунд, – сдавленно скомандовал Волков, припадая к валуну и сменяя магазин.
Лицо Анны в полумраке было бледным, как бумага, но её глаза горели лихорадочным блеском. Она держала обеими руками Лизу, которая, казалось, вот-вот отключится от шока и истощения.
– Держись, совсем немного, – шептала Анна, гладя её по мокрым волосам. – Видишь, они с нами. Мы выберемся.
Кирилл слышал этот шёпот. Он резанул его по нервам острее, чем звук выстрела. Эта тихая, бессмысленная в адском хаосе нежность. Она успокаивает другую. А кто успокоит её?
Анна, обессилевшая от боли и истощения, поскользнулась на мокрых корнях. Падение было нестрашным, но её нога, и без того травмированная, подвернулась снова, под острым, неестественным углом. Раздался тихий, но отчётливый щелчок, заставивший содрогнуться даже привыкших ко всему бойцов. Она вскрикнула — коротко, сдавленно, и замерла, побелев от шока и новой, пронзительной боли.
Кирилл оказался рядом за пару прыжков. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось гримасой, в которой смешались ярость и что-то очень похожее на панику. Он не спрашивал, не утешал. Его руки грубо, но точно ощупали повреждённую лодыжку. Кость, слава Богу, была цела, но связки, судя по опухоли и неестественному положению, порваны серьёзно.
– Глупая! – вырвалось у него сквозь стиснутые зубы, и в этом слове была концентрация всей его злости, отчаяния, страха, который он испытывал с момента её похищения. – Смотреть надо под ноги! Теперь ты вообще не сможешь идти!
– Могу, – сквозь слёзы боли прошептала она, пытаясь встать на здоровую ногу. Повреждённая безвольно повисла, отзываясь в мозгу белым, слепящим огнём.
– Как! – он рявкнул на неё так, что даже Волков, шедший в голове группы, резко обернулся. Кирилл никогда не повышал голос на гражданских. Никогда. В голове всё время была одна мысль, что если бы она уехала первым рейсом эвакуации, то не была бы здесь. Он срывал со снаряжения строп, его пальцы дрожали — впервые за много лет. – Теперь ты вообще не встанешь. Идиотка! Залезай на спину. Понесу.
– Нет, – она отшатнулась, упираясь в скалу. – Дойду. Или… – её взгляд метнулся к «Киту», стоявшему рядом, – пусть он поможет.
«Кит», крепкий, молчаливый боец, инстинктивно сделал шаг вперёд, готовый исполнить приказ или просьбу. Но он не успел протянуть руку.
Кирилл повернулся к нему. Не на Анну — на товарища. Взгляд его был нечеловечески холоден, но в самой этой ледяной глубине бушевала чёрная, опасная буря. В нём не было слов. Был лишь примитивный, животный запрет, заряженный такой силой, что «Кит» замер на месте, отведя глаза, будто наткнувшись на невидимую, наэлектризованную стену.
– Отставить! – раздался рядом жёсткий, как сталь, голос Волкова. Он подошёл, встав между Кириллом и остальными. Его взгляд, тяжёлый и не терпящий возражений, пригвоздил Кирилла к месту.
– Ты — остынь. Сейчас же. «Кит», неси Анну до следующей точки. Аккуратно.
Приказ командира прозвучал как удар хлыста. Кирилл вздрогнул, будто очнувшись от транса. Мышцы на его скулах заиграли. Он сжал кулаки, разжал, и медленно, с видимым усилием, отступил на шаг, дав дорогу «Киту».
Тот, избегая смотреть в глаза Кроту, осторожно, но уверенно подхватил Анну. Она обвила его шею, прижавшись лицом к грубой ткани его разгрузки, стараясь не смотреть на Кирилла. Ей было стыдно, больно и… обидно. Обидно за его грубость, за этот взгляд, полный ненависти к её слабости.
С того момента Кирилл шёл в самом хвосте группы. Он не смотрел вперёд, где «Кит» нёс его ношу. Его взгляд был пуст и устремлён куда-то внутрь себя, в ту бурю, которую едва удалось задавить. Он шёл, сжимая и разжимая руки, и каждый его шаг был тяжёлым, словно он тащил на себе невидимый груз — груз собственной потери контроля, страха, проявившегося как ярость, и этого дикого, нелепого чувства собственности, которое заставило его чуть не сцепиться с товарищем.
Они отрывались от возможной погони уже несколько часов, двигаясь на северо-запад, в сторону аварийной точки «Омега». Лес сменился редколесьем, потом начались каменистые всхолмья. Ночь наступила внезапно, как провал в темноту. Безлунная, холодная, звёздное небо скрыли низкие рваные тучи.
Девушки выбились из сил окончательно. Волков, видя это, приказал остановиться у небольшой скальной гряды, образующей подобие навеса. Рисковали, но иного выбора не было. – Час отдыха. «Тень», первый дозор. «Кит», разведи сухой спирт, воду подогрей. Молча. – Его приказы были краткими, как выстрелы.
Под навесом было