Здесь же находилась и та женщина, что накануне предлагала Кузьмичу позировать обнаженной. Как и остальные, брюнетка активно обсуждала происшедшее. Но Кира заметила, что на лице у нее не было ни растерянности, ни испуга, ни сострадания. Скорее оно выражало какое-то непонятное чувство злорадного удовлетворения – уголки губ скривились в усмешке, а слегка прищуренные глаза впились в тело, будто она хотела сохранить в памяти каждую деталь.
Самойлову неприятно удивила и покоробила такая реакция. Возможно, у фам фаталь имелись какие-то счеты с Музалевским, но как же надо было его ненавидеть, чтобы испытывать радость от случившегося.
Только один из присутствующих стоял молча и, чуть склонив голову к плечу, невозмутимо рассматривал погибшего. Чувствовалось, что к виду мертвых тот привык. От созерцателя разило многодневным перегаром. А зарос он так, что, посади его в зоопарке в клетку, посетители начали бы бросать туда бананы. Гардероб его состоял из грязной куртки на голое тело на два размера больше, подвязанной по этой причине поясом от банного халата, и не менее грязных армейских брюк с широкими красными лампасами. Образ завершали ботинки, зашнурованные обрывком проволоки.
Если бы не странный наряд, то такой колоритный персонаж мог бы сойти за гамлетовского могильщика. Кире даже пришли на память слова Горацио: «Привычка превратила это для него в самое простое дело». Он настолько отличался от остальных, что невольно оттягивал на себя внимание.
– Ну, что ты залипла? – раздался у самого уха тихий голос Кузьмича.
– Кто-то сказал: зло завораживает. Так, кажется.
– Перестань стоять с открытым ртом и смотри внимательно.
– На что?
– На все. Обращай внимание на детали. Потом обсудим увиденное.
– Какие детали? – не поняла Самойлова.
– Любые.
Кузьмич начал ходить вокруг, протискиваясь среди зевак, и смотреть под ноги, как будто что-то искал. Обойдя дважды пятачок, на котором собрались люди, он расширил территорию поисков и пропал из виду. Однако Кира не заметила его исчезновения. Она стала потихоньку пробираться сквозь толпу, всматриваясь в лица и наблюдая за поведением каждого, а также стараясь разглядеть тело убитого с разных сторон. Но ничего особо интересного или нового заметить, к сожалению, не удалось.
Покрутившись среди зевак несколько минут, Кире начал надоедать этот бессмысленный процесс. Чтобы не путаться под ногами, она отошла немного в сторону и стала глазами искать Кузьмича. Но его нигде не было видно.
Что делать дальше Самойлова не знала: то ли оставаться на месте, то ли возвращаться домой. Да и собаки изрядно мешали. Те, получив неограниченную свободу, стали бегать среди могил, пока хозяйка ротозейничала. Хорошо еще, на них пока никто не обратил внимание и не сделал ей замечания.
Только Кира собралась направиться домой, как неожиданно вернулся Кузьмич и принес корзину с грибами.
– Ты где ее взял? – удивилась девушка.
– Нашел.
– Где?
– В лесу. Рядом с просекой.
– Думаешь, это корзина Музалевского? Ты ее и искал?
– Не только ее.
– Что еще?
– Потом расскажу.
Кузьмич поднял голову и начал вглядываться куда-то далеко в направлении дороги.
– Смотри, полиция едет. Ты в лес собиралась?
– Да.
– Вот бери собак, корзину и уходи побыстрее.
– Почему?
– А ты хочешь давать показания?
– Нет.
– Вот поэтому и уходи, здесь и без тебя народу полно.
– А корзину-то зачем?
– Пока не знаю, но она, вероятно, пригодится.
Действительно, к этому времени людей сильно прибавилось. Видимо, слухи в поселке распространялись вирусным путем. Каждому хотелось поглазеть на место трагедии. Еще бы, все лето простояли поплавком кверху, уткнувшись лицом в грядки, или пропадали в парниках, а тут такое событие произошло! Как подобное можно было пропустить?
Подозвав собак и подхватив корзину, Кира быстро ретировалась. Предстояло пройти немного вглубь леса и найти тропинку, что вела на соседнюю просеку. Однако она никак не могла вспомнить, где именно они с братом недавно ходили. Все тропинки казались совершенно одинаковыми. Поэтому чтобы не тратить время впустую, она направилась наугад.
Сойдя с просеки, через десять метров Самойлова уперлась в заросли папоротника. Но как только она к ним подошла в раздумьях, с какой стороны лучше их обойти, буквально в двух шагах от нее из кустов резко встала женщина с ножом и корзиной в руках. Она была одета в нечто серое, так что сквозь листву ее и не углядишь, и появилась до того неожиданно, что собаки перепугались и начали истошно брехать. Кире пришлось извиняться. Но женщина не обратила на них никакого внимания.
– Я немного заблудилась, – сообщила она безмятежно. – Мне в какую сторону выходить?
– Если к церкви, то туда, – Самойлова махнула рукой в нужном направлении.
Тетка кивнула и удалилась. Девушка взяла немного правее и увидела, что между деревьями просматривались кресты и ограды. Оказалось, что кладбище не такое маленькое, как Кира подумала вначале. Оно сильно забирало в сторону, уходя далеко в лес.
Минуты через три, отойдя от места встречи не больше чем на двадцать метров, Самойлова услышала женские крики.
– Помогите! Кто-нибудь, помогите! – надрывался истеричный голос.
«Господи, – подумала Кира, – неужели еще кого-то убивают?»
В руках ничего, кроме маленького складного ножа, не было, но оставлять человека в беде, казалось, тоже нельзя. И она бросилась на помощь. Сердце в этот момент начало бешено колотиться, в голове заметались истеричные мысли. А вдруг там действительно разворачивается кровавая бойня, и она может стать еще одной жертвой. На секунду Самойлова запнулась, не стоит ли повернуть назад. Но нет, все же так поступить было бы подло и малодушно.
Подбежав, она увидела ту же самую женщину, которая теперь стояла спиной к могилам и орала во все горло. Причем лицо у нее хранило все то же выражение полной безмятежности.
– Что случилось? – запыхавшись, поинтересовалась Кира, испытывая облегчение.
– Ах, это опять вы? – разочарованно ответила тетка.
«А вы кого хотели увидеть, лесного короля Кернунна?» – подумала Самойлова, но вслух произносить этого пока не стала.
– Что у вас случилось? – повторила она свой вопрос.
– Я заблудилась. Куда мне идти?
– Обернитесь, – устало