Кира поняла, что дело обстоит как раз наоборот. Она уже хотела устроить Грише личный досмотр, но тут морской бой закончился боевой ничьей, и участники, позабыв о том, что с ними еще есть фотографы, устремились к выходу из парка. Самойловой с помощником пришлось поторопиться, иначе машины отправились бы без них…
В ресторан все приехали утомленными и голодными. Нет, не так. Почти все. Формально подняв бокалы «За молодых!», гости, нагулявшие аппетит на свежем воздухе, накинулись на еду.
Но тут раздался парный хлопок, и на салаты полетели сверкающие всеми цветами радуги блестящие кружочки. Никто еще не успел опомниться, как раздался повторный парный хлопок. Новый сноп конфетти осыпался дождем на праздничный стол.
У Самойловой зашевелилась нехорошая мысль: «Откуда у детей вдруг появились хлопушки?» Их мать не похожа на душевнобольную, чтобы выдать им такое стратегическое оружие.
– Говори, ты снабдил малолетних команчей оружием массового поражения? За этим ты бегал по всему парку аттракционов? – зло зашипела Кира на своего помощника.
– Ну да, – виновато признался он. – Я думал, будет забавно.
– Ты посмотри на гостей, креативный идиот! Они не едят, а выковыривают блестки из майонеза!
– Я хотел как лучше. Думал, раз праздник, так станет веселее, – оправдывался Гриша.
– Обхохочешься. Тебя сюда не массовиком-затейником приглашали, а фотографом, – напомнила Кира.
– Да-да, – сник он. – Извини.
– Ладно, – смягчилась Самойлова. – Каким количеством хлопушек ты их снабдил?
– Всего четырьмя, больше не было.
– Аллилуйя! Надеюсь, нас не выгонят и, может быть, даже заплатят.
– Кира, не сердись.
На Гришу злиться было можно, но совершенно бесполезно. Любой негатив менял его эмоциональный фон лишь на десять – двадцать минут, потом он проваливался куда-то в подсознание, и Гриша становился прежним.
– Ты облажался, теперь подчищай за собой, – неожиданно жестко для самой себя заявила Самойлова.
– Как? – не понял помощник. – Вытащить все конфетти из салатов?
– Только этого не хватало! Инактивируй детей.
– В каком смысле? – испугался Гриша.
– Я вот не пойму, ты правда дурак или прикидываешься? Займи их чем-нибудь, чтобы они тут все не разнесли.
– А! Понятно, – просветлел он и куда-то исчез.
Надо отметить, что близняшек и вправду после этого нигде не было видно и слышно.
Утомленные жених с невестой, а также их гости методично уничтожали еду. Кира чувствовала, что запал прошел, дальше будет очень скучно. Даже тамада не мог расшевелить такую инертную массу. Он подбегал с микрофоном то к одному, то к другому, предлагая что-то пожелать молодым. Люди морщились от этого, как от зубной боли, и говорили какие-то избитые фразы. А потом опять утыкались в тарелки.
Только раз гости выдали какую-то слабую эмоцию на тост: «Выпьем же за свадьбу Наташи и Сережи! Дай бог, не последняя!» Но развитие не последовало. Продолжился просто скучный банкет.
Фотографировать жующие физиономии было совсем неинтересно, да и как-то пошло. Тем более что к спиртному гости притрагивались на редкость умеренно. Получалась какая-то «комсомольская свадьба».
Самойлова отошла в сторону и незаметно опустилась на одинокий стул у стены. Несмотря на затишье в ресторане, в целом мероприятие тянуло на шедевр. Она только утром сетовала на отсутствие фантазии у народа, и тут вдруг такой сюрприз. Стоило бы порадоваться и за окружающих, и за себя. Но радости она почему-то не испытывала. Даже удовольствия не было в помине. Кира даже как-то приуныла.
«У людей праздник, – размышляла она. – Я все лето проторчала в городе. Скоро уже осень, а где я побывала? Да нигде. Все работа да работа. Если не на съемке, то за компом. У Кирилла дела, Кузьмич вообще пропал. А одной куда-то ехать не хочется. Ну что это за жизнь? Кстати, Кузьмич…»
Кира вспомнила об утреннем звонке только сейчас и, пользуясь паузой, набрала его номер. Надо же было выяснить, что он такого мегаценного решил сообщить.
Но Кузьмич к телефону не подошел.
Она решила попробовать дозвониться еще раз минут через десять, но вдруг на сцене опять появился Гриша. Именно на сцене. Он встал на свободном пятачке для танцев, в руках у него оказались бутылка водки и рюмка.
– А кто может так? – задал он риторический вопрос.
После чего Кирин помощник открыл бутылку, наполнил рюмку и поставил ее на пол ближе к стене. В глазах вяло празднующих появился легкий интерес.
Гриша, скинув пиджак и для разминки сделав несколько вращательных движений руками, вдруг встал у стены на руки. Потом, согнув их в локтях, опустился к полу и ухватил зубами рюмку. Запрокинув голову, он сумел влить в себя содержимое, после чего перевернулся и встал на ноги.
– Как ты это сделал? – раздался откуда-то из глубины зала мужской голос.
– Показываю еще раз, – отреагировал довольный вниманием к своей персоне фотограф.
Он заново проделал всю процедуру от начала до конца. К тому моменту, когда Гриша вставал на ноги, к площадке уже направились двое молодых людей. Как Кира заметила, одним из них был жених.
Началась движуха. Кто-то просто не мог встать на руки, даже оперевшись ногами для равновесия о стену. У кого-то не хватало тренированности рук, чтобы медленно их согнуть и дотянуться губами до рюмки, и они валились набок, как поваленные деревья. Распитие алкоголя в неестественной позе захватило присутствующих, и народ потянулся к сцене.
Кира металась как угорелая и снимала все подряд. Такой подарок ей не мог сделать ни один, даже самый дорогой, тамада. За это Грише можно было простить и конфетти в салате.
В это время у Самойловой за плечом раздалось легкое покашливание. Она вышла из сумрака и обернулась. Рядом стоял помощник и довольно улыбался. Алкоголем от него не пахло.
– Ты пил водку, но запаха от тебя нет, – удивилась Кира. – В чем секрет?
– Так я ее и не пил.
– Как это? Ты же при мне открывал бутылку.
– Открывал. Только там была не водка, а вода. Обыкновенная вода.
– Так ты их обманул?
– Почему обманул? – удивился Гриша. – Вопрос был не в том, чтобы выпить водку, а в том, чтобы выпить жидкость в таком положении. А водка – это так, для драйва.
– Ничего не понимаю.
– Кира, все просто. Я принес воду в бутылке из-под водки.