Воротник рубашки скрывает большую часть татуировки с оскалившимся волком. И рубашка, и костюм, который мне пришлось отутюжить, чтобы разгладить складки, – совсем новые, только что из упаковки. Я уже выполнил три обязательных «по»: помочился, помылся и побрился. Осталось явиться в церковь.
– Лучше некуда, чувак, – бормочу себе под нос, поправляя черный галстук.
Неожиданно раздается голос Лии, которая тихонько вошла в комнату:
– Выглядишь неплохо. – Она уже встала, но еще не переоделась – на плечи накинута моя старая мятая футболка, а волосы небрежно собраны в пучок, из которого торчат темные и светлые пряди. Под глазами темные круги от недосыпа. – М-м, и пахнешь приятно, – слащаво тянет Лия, запуская руки в мой пиджак и поправляя галстук, хотя я только что идеально его завязал.
От нее же пахнет отвратительно. Неизвестно, когда она в последний раз причесывалась, не говоря уже о чистке зубов. В последнее время внешний вид беспокоит ее только перед тусовкой с подружками.
– Спасибо, – отвечаю, стараясь не дать раздражению взять верх. Очевидно, ей что-то от меня нужно. С чего еще быть со мной такой милой?
– Когда вернешься? – угрюмо спрашивает она, догадавшись, что ее раскусили.
Потому что Лии глубоко плевать, вернусь ли я вообще. Разве что в доме убрать и присмотреть за Сэффи. Я вздыхаю и снова поправляю галстук.
– Не знаю. Не уверен, что меня пригласят на поминки.
Лия обеспокоенно выгибает брови.
– Но если позовут, ты ведь пойдешь?
– Тебе-то какая разница? – хмуро бросаю я, глядя на ее отражение.
– Понятно же! – Лия закатывает глаза, демонстрируя в зубах жвачку цвета соплей. Она хитро ухмыляется и, посмеиваясь, добавляет: – Там будет мерзкая, но очень богатая бабка. И твоя задача – очаровать ее. Только не в трусы к ней залазь, а в кошелек.
Я наконец поворачиваюсь к Лии лицом.
– А если ты ошибаешься насчет нее?
– В каком смысле? – возмущенно фыркает она, как будто это просто немыслимо.
– Ну, что, если шантаж на нее не подействует?
– Еще как подействует. Она наверняка мечтает оставить внучек.
– А вдруг нет? – еще раз спрашиваю я, снова вспоминая, как Скарлет описывала мать. На ум приходит фраза «холодная эгоистичная стерва». Такая вряд ли захочет долго возиться с двумя детьми.
Лия кривит лицо в недоумении.
– И кто она после этого будет?
– Не знаю. Сама подумай… – Я намекаю на то, как сама Лия отказалась присмотреть за моими девочками, но мне не хватает духу сказать прямо.
– Если откажется платить, пригрозим забрать детей. Ты их отец, имеешь право.
– Ты себя слышишь вообще? – рявкаю я, уже не в силах сдерживать гнев. – Ты не захотела взять девочек даже на пару ночей, пока я сидел в камере, но готова отнять их у бабушки из-за денег?
Лия прищуривается, глядя на меня, а затем начинает оправдываться:
– Я сказала «пригрозим», вот и все. Не факт, что придется исполнять угрозу.
– Да, тебе правда нет равных! – саркастически хохочу я.
– Не вижу ничего смешного, – цедит она сквозь зубы.
– Смешно… нет, черт возьми, просто уморительно то, что ты не пустила моих девочек пожить у нас, зато с радостью поселишь здесь собачонку за тысячу фунтов, которая будет гадить по всему дому, потому что никто не будет ее выгуливать – кроме меня!
– О, так мы снова об этом?
– Похоже на то, – хмурюсь я, осознавая в тот же момент, что никогда не смогу простить Лие ее поступок. Семья для меня на первом месте.
Лия вызывающе выставляет вперед подбородок и скрещивает руки на груди.
– Так вот, повторяю: ты их отец, и у тебя есть права. Как и у меня. Не забывай, что дом арендован на мое имя, и я решаю, кто здесь может жить, а кто – нет.
Пока я не успел сделать что-нибудь, о чем потом пожалею, я с грохотом вылетаю из спальни.
– И, как обычно, мое мнение никого не волнует!
Но ее следующие, на редкость правдивые, слова бьют ниже пояса:
– Это ты бросил жену и детей, Винс. Не я.
Глава 19
Бабушка
Хотя мы с Винсентом Спенсером никогда не встречались, я сразу поняла, кто он, по реакции девочек, когда они увидели его у церкви. Должна признать, он совсем не такой, каким я его представляла. Кто-то назовет меня снобом, но я ожидала увидеть неряшливого, покрытого татуировками молодчика, воняющего сигаретами и травкой. А не этого опрятного, скромного и даже в чем-то симпатичного мужчину, стоящего неподалеку. Его лицо озарилось, когда он заметил девочек, и прежде, чем я успела их остановить, они бросились к нему в объятия. Казалось, он искренне счастлив их видеть. Меня, однако, не так легко провести.
Я знаю, что он был в доме Скарлет в ночь ее убийства. Элис уверена, что видела и слышала отца, несмотря на яростные возражения Дейзи. Я склонна верить Элис, а не Дейзи, которая, вне всяких сомнений, папина дочка. Ее можно понять, она хочет его выгородить. Но какой ценой? И все же я еще не решила, что делать с этой информацией. Единственное, что удерживает меня от обращения в полицию, – страх, что Дейзи сбежит, как грозилась вчера.
С такими мыслями я подхожу ближе и начинаю его разглядывать. Он не похож на человека, способного причинить кому-то вред. С другой стороны, а кто из преступников похож? Внешность, как известно, обманчива. К примеру, соседи считают меня самой доброй, набожной и благородной пожилой дамой…
Бывший муж Скарлет значительно ниже и гораздо худее, чем была она. Казалось бы, такая сильная и своенравная женщина легко дала бы ему отпор. Тем не менее нельзя забывать о ее звонках в службу спасения с обвинениями в физическом насилии. Должно быть, у этого подлеца комплекс неполноценности из-за своего роста.
– Миссис Касл, полагаю. – Он протягивает руку с чистыми, на удивление аккуратно подстриженными ногтями.
Я не спешу ее пожимать. Не могу себя заставить.
– Да, а вы, должно быть, Винсент, отец девочек? – …и мучитель Скарлет!
Он почтительно кивает.
– Жаль, что нам пришлось