— Люб, ты только не переживай. Кошки легко находят дорогу домой. У нас с ребятами такой кот в отряде был. Я тебе расскажу потом.
— Да, хорошо. Побежала я.
За калиткой тоже Гуччи нигде не видно. Окликая её, то и дело иду к пожарному водоёму. Там часто дети ловят мелкую рыбёшку, расспрошу их.
Навстречу мне идёт ещё одна соседка с сумками.
— Люба, здравствуй! — на лице её играет довольная улыбка.
— Здравствуйте, Тамара Фёдоровна. Вы киску по пути не встретили? Без шерсти, знаете такие есть?
— Нет, у нас тут только обычные кошки, волосатые. Тьфу, шерстяные то есть.
— Ладно, дальше побегу.
— Ты, говорят, себя парня молодого нашла?
Уф, понеслось!
— Кто говорит-то?
— Да Татьяна в лавке. Нет, ты не подумай, что я осуждаю. Но он ведь ровесник твоего сына или я что-то не так поняла?
— Вы что-то не так поняли.
— Люба, здесь Гуччи! — выходит на дорогу Богдан. — Она с котом каким-то под смородиной сидит.
— Красавец-то какой, — понизив голос, замечает Тамара Фёдоровна. — И правда, вроде постарше. Вот ведь Танька-болтушка! Она-то сама…
Не дослушав её, возвращаюсь к Богдану.
— Что за кот-то?
— Да смешной такой, трёхцветный, с бандитской мордой.
Кот и правда забавный, и, похоже, глянулся моей Гуччи. Как я не зову, не хочет уходить от приятеля, а тот шипит на меня. Приходится принести им угощение прямо в кусты, кот набрасывается на консервы, а Гуччи позволяет себя унести.
— Чего глаза на мокром месте? — Богдан проводит рукой по моей щеке.
— Да, Раиса Матвеевна уже по всему посёлку разнесла новость. У меня любовник — ровесник сына.
— А тебе не плевать? Тем более я далеко не ровесник твоего сына.
— Сколько тебе лет?
— Тридцать два будет осенью.
— Я тебя старше, — вздыхаю, потупив взгляд.
— Да ладно. Для меня ты маленькая сладкая девочка, — Богдан гладит меня по плечу.
— Так, — почувствовав прикосновение раскалённой руки, переворачиваю её ладонью вверх. Дую на неё. — Ты почему без перчаток косишь? К вечеру волдырями кожа вздуется.
— Ерунда. Это с непривычки. Я, честно говоря, первый раз кошу дедовским способом, но вроде уже приноровился. Жарко в перчатках.
— К твоим обветренным рукам только мозолей не хватает. Пойдём перевяжу.
— Эта идея мне нравится, — улыбается Богдан. — Я у тебя там насос видел в колодце. Обольёшь меня холодной водицей?.. Перед перевязкой.
Глава 14
Богдан
Разматываю шнур насоса, пока Люба отыскивает розетку в сарае. Приглашение на перевязку прозвучало так интимно, что без холодного душа не обойтись. Иначе растерзаю Любушку прямо у порога, да и взмок я изрядно с этой косьбой.
Шланг оживает в моей руке, и с лёгким шипением ледяная струя вырывается наружу.
— Работает? — Люба спрыгивает со ступеньки сарая.
— А то? — зажав конец шланга, посылаю в её сторону веер брызг.
Она с визгом прячется от меня. Направляю воду на себя!
— Любонька, выходи, ты обещала меня полить.
Она снова выглядывает.
— Ты и так уже мокрый. И я, кстати, тоже.
— Звучит многообещающе.
— Цветочек, а ты тот ещё пошляк, — Люба подходит ко мне и забирает шланг. — Ну держись.
— Держусь. С трудом, Любань, но держусь, — опираюсь ладонями на шершавые доски сарая. Ледяная струя ударяет мне между лопаток, стекает по спине в шорты, льётся по ногам. Поворачиваюсь к Любе и разгоняю воду по груди, животу. — О, хорошо! Чистый кайф. Давай всё-таки тебя тоже польём, — перехватываю шланг, тяну на себя вместе с Любой. Хохоча, чуть не захлёбываемся от воды, которая с переменным успехом заливает то меня, то Любашу.
— Всё, сдаюсь! — Она убегает в сарай и выдёргивает шнур из розетки. Догоняю Любу и, взвалив её на плечо, тащу в дом.
— Дикарь, ты чего делаешь? — молотит она меня кулаками по заднице.
— Не те вопросы, Красная шапочка, не те, — приношу Любу в комнату и стягиваю с неё мокрую рубашку. Покрываю поцелуями покрытую мурашками грудь, втягиваю в рот, затвердевший то ли от ледяной воды, то ли от возбуждения сосок.
— А что спрашивают в таких случаях? — Люба всё ещё пытается сопротивляться.
— Не помню, — расстёгиваю пуговицу на её джинсах, дёргаю их вниз. — Давно сказок не читал.
— Почему у тебя такие большие уши?.. Оу… — осекается Люба, когда я касаюсь пальцами её сладкого местечка.
— Ты ещё не видела самого главного, — выдыхаю ей в рот. — Уши по сравнению с ним фигня полная. Люба, какая же ты кайфовая. Я с ума схожу, — ухожу в затяжной поцелуй, знакомлюсь со вкусом моей женщины.
Любины руки скользят по моим плечам, движения становятся более плавными. Какое же у неё там внизу всё нежное. Дрожит моя хорошая, сжимает мою руку бёдрами, будто девочка. Она и есть девочка, моя, только моя девочка. Потребность взять её, не сходя с места, туманит разум, тело выворачивает до судорог. Хочу мою маленькую каждой своей клеткой, хочу вонзаться в неё до потери памяти, на животном инстинкте, пометить собой во всех местах, чтобы насквозь она пропиталась моим запахом. Моя. Только моя. Никому больше не отдам.
— Богдан, ты сумасшедший!
Я лишь хриплю в ответ, стягивая шорты, подхватываю её на руки и укладываю на диван. Сдёргиваю с неё джинсы вместе с трусами. Она сгибает ноги, чтобы закрыться. С рычанием, расталкиваю её колени и нависаю над ней.
— Я боюсь, — шепчет Люба.
— Чего ты боишься, маленькая?
— Себя боюсь, тебя боюсь.
— Потрогай меня.
Горячая ладонь ложится на мой ствол. По позвоночнику стреляет так, что ещё чуть-чуть и не сдержусь. Сердце готово сигануть ко всем чертям из груди.
— Ты и правда очень большой… Там, — Люба смотрит на меня влажным взглядом.
— Я постараюсь сдерживаться на первых порах, — проникаю в нежные глубины пальцами, словно в тёплое масло погружаюсь. Распаляю Любушку, поглаживая её затвердевший бутончик.
С припухших губ срывается стон.
— На первых порах?
— Пока ты не привыкнешь…
Слышно, как за окном останавливается машина. Люба испугано приподнимается на локтях.
— Там кто-то приехал.
— А ты кого-то ждёшь?
— Нет. Я никому не говорила, что я здесь.
Никому, кроме моей тётушки, но вряд ли она решила в гости к Любе пожаловать. Скорее отлёживается сегодня после их с Любой девичника.
— Ну так и нечего бояться. Может соседи приехали, — проглатываю Любины губы вместе с её сомнениями. В уши оглушающе долбит пульс. Нащупываю, заранее спрятанный под покрывалом, презерватив.
Скрип калитки, быстрые шаги на крыльце. Всё что успеваю, это вскочить с дивана и натянуть мокрые шорты. Дикое желание втащить тому, кто нам снова посмел помешать. В