— Думаю, вы слишком старательно вживаетесь в роль жениха. Потом вдруг вы решите, что вам завидуют недостаточно, и станете таскать меня на приемы к своим знакомым, забыв о своем обещании отпустить меня после церемонии на все четыре стороны.
— А разве я вам что-то обещал? Не припомню.
— Вам точно нужна настойка доктора Норриса для улучшения памяти, — фыркнула Энни.
— Вот того подозрительного недомонаха из леса? Точно нет!
Только когда сгустились сумерки, карета свернула на дорогу, ведущую во владения Беатриссы де Моран. Шато располагалось в отдалении, за обширным живописным парком. По крайней мере, так говорил Кристиан. Насколько парк живописен, Энни не могла судить, поскольку видела в окно только смутные силуэты деревьев.
Перед дворцом располагался регулярный парк. Выйдя из кареты, Энни прикинула, что весной и летом, когда на клумбах распустятся цветы, он будет невероятно красив. Пока же она могла оценить лишь геометрию парка, угадываемую по строгим линиям вечнозеленых кустарников, и великолепные мраморные статуи. Сам дворец напоминал сказочный замок в миниатюре, создающий впечатление чего-то милого, не претендующего на грандиозность.
— Моя бабушка очень хитра, — проговорил почти над ухом Энианы Кристиан, — с ее средствами она могла позволить себе куда большее. Однако она выбрала вариант, чтобы шато смотрелось достойно, но в то же время не возбуждало зависть сильных мира сего. Лучше соблюдать умеренность, чтобы не лишиться того, чего имеешь, — Эниана поняла, что Кристиан намекает на короля. Кто еще, кроме него, может лишить собственности по щелчку пальцев.
— Вспоминая наш недавний разговор, замечу, что вам есть, чему поучиться у вашей бабушки, — не удержалась от шпильки Энни.
— Разумеется, — усмехнулся Кристиан, поняв ее намек, — но только после того, как мы сыграем самую пышную свадьбу в Турени.
— А потом я уеду в Ольстен.
— Вы же еще не видели мой родовой замок. Вдруг после этого передумаете. Правда там разруха и только ветер гуляет по покоям, но, судя по вашему имению в Ольстене, такой стиль вам близок.
— Это какой? — нахмурилась Энни.
— Такой, когда все просто и без излишеств.
— Смотрю, чем вы ближе к родному дому, тем развязнее становится ваш язык.
— Что будет, когда я переступлю его порог! — поддразнил ее Кристиан.
Гостей встретил немолодой дворецкий, столь важного и благостного вида, что Энни, не будь на нем ливреи, подумала бы, что он знатный господин.
— Я доложу госпоже де Моран. Господин герцог, прикажете подать напитки в гостиную?
Кристиан вопросительно взглянул на Энни. Она покачала головой. Ей хотелось быстрее покончить со всеми формальностями и оказаться в постели, вытянувшись на ней в полный рост.
— Нет, Персиваль, напитки не нужны.
Дворецкий почтительно кивнул и удалился.
Энни озиралась по сторонам, едва не раскрыв рот от восхищения. Такой роскоши она никогда не видела. Если Кристиан называет подобное великолепие — «без излишеств», то как тогда выглядят эти самые излишества. Дубовые панели с позолотой на стенах, прекрасный паркет из ценных пород дерева, широкая лестница с искусно выкованными перилами. По этой лестнице величаво спускалась статная женщина. Она двигалась грациозно и уверенно. Лишь седина и морщины выдавали ее почтенный возраст. Увидев ее со спины, Энни подумала бы, что это молодая дама.
— Я вас ожидала раньше. Где-то на неделю. Думала, что мой дорогой внук решил податься в бега лишь бы не жениться.
Все это она говорила, обнимая Кристиана.
— В Ольстене ужасные дороги весной.
— Так ехал бы летом. У меня прекрасное здоровье. До лета я умирать не собиралась.
Энни поняла, что Беатрисса, ничуть не смущаясь ее присутствия, намекает на завещание.
— Эниана де Рени! — герцогиня будто только заметила гостью. — Прекрасно! Прекрасно! Смотрю на вас и сразу вспоминаю бедняжку Генриетту, — Беатрисса смахнула слезу. — Я так боялась, что вы будете похожи на нее. В молодости она была невзрачна, а в старости так вообще безобразна. О характере я и вовсе молчу, — скорбно произнесла она.
— Бабушка!
— Генриетте уже семь лет как все равно, что о ней говорят.
— Эниане не все равно.
— Она и не знала о том, что у нее есть бабка. Из-за упертости этой старой ослицы. Но может, оно и к лучшему.
— Бабушка!
Беатрисса проигнорировала его восклицание и обратилась к Энни, которая прикрыла рот, пытаясь подавить зевок.
— Дорогая, вы, я вижу очень устали с дороги. Потому предлагаю не мучить вас, а показать вам вашу комнату. Примете ванну, выспитесь, а завтра мы познакомимся поближе.
Беатрисса позвонила в колокольчик, и буквально через пару минут в комнате оказался Персиваль.
— Пусть Берта подготовит зеленую спальню и согреет воду для ванны.
Дворецкий ответил едва заметным наклоном головы и исчез выполнять поручение.
— Я тоже пойду спать и даже без ванны.
— Нет, ты подождешь меня в лиловой зале. Нам о многом нужно поговорить. Дождись меня, а я провожу гостью в ее покои.
Энни последовала за герцогиней де Моран, напоследок взглянув на поникшего Кристиана. Теперь ей было понятно, в кого пошел Кристиан и внешностью, и характером. Энни поймала себя на мысли, что старая герцогиня, несмотря на грубость, не внушает ей неприязни. Вероятно, Энни успела привыкнуть к такой манере поведения за время общения с Кристианом.
То, как герцогиня отзывалась о почившей Генриетте, подтверждало слова Кристиана, что Беатрисса и Генриетта были лучшими подругами. Значит, Беатрисса знает о причинах ненависти Генриетты к графу де Рени и сможет рассказать Энни хоть что-нибудь о ее матери.
Глава 7
В эту ночь Энни наконец-то выспалась. Спать на мягкой перине под расшитым золотыми нитками одеялом было не в пример приятнее, чем на коротком диванчике в карете. Здесь можно было вытянуться в полный рост и раскинуть руки, ворочаться, как душе угодно. И после такого сна не ломило спину и не затекла шея.
Утром служанка принесла ей домашнее платье, явно не ношеное, и помогла Эниане одеться. Затем расчесала ей волосы и заплела красивую косу. Энни такое было в новинку. В детстве справиться с одеждой ей помогала Ханна. Когда Энни стала старше, то уже обходилась без посторонней помощи. Ей бы и в голову не пришло просить кого-то из служанок затянуть корсаж или завязать нижние юбки.
Но сказать Берте, что она справится сама, у нее почему-то язык не повернулся. Слуги в замке Беатриссы отличались от тех, что работали в доме графа де Рени. Ханна могла отвесить Энни подзатыльник, а Грета отвечать с нескрываемым хамством даже старому графу. Не было такой