— О как! И откуда вам это стало известно?
— Его жена Эниана прислала мне записку.
— Записку говорите? — мысли Жерваля до прихода Жана текли в направлении вкусного обеда в таверне и теперь никак не могли взять другой курс.
Жан протянул ему смятый клочок.
Прево пробежался по записке глазами.
— Но здесь же ничего не понятно, — искренне возмутился он. — Что за подземелье? Что за Мирта? Что за кукла? Звучит как выдумка.
— Тем не менее Мирта несколько недель назад должна была вернуться домой, но до сих пор не вернулась.
— Так, так. А откуда она должна была вернуться?
— Она уехала к своей тетке.
— Так с ней все ясно. Она уехала, встретила парня, у них завертелось, закружилось, — Жерваль рассмеялся. — Помяните мои слова, скоро вернется и не одна, а с женихом.
— И вы ничего не станете проверять?
— А чего проверять? Если бы с девкой что-то случилось, первыми ко мне прибежали бы ее родители. Если не бегут, значит, все в порядке.
— А Розалинда?
— А что Розалинда? Хотите, чтобы я поверил сказкам про куклу? Вы людей за дураков принимаете? Думаете, никто куклу от живого... — он осекся и поправился: — от мертвого человека отличить не может. Предлагаете мне разрыть могилу покойной супруги уважаемого человека, потому что кому-то что-то показалось? Или предлагаете нагрянуть к уважаемому человеку и потребовать показать замок, опять же потому что кому-то что-то показалось? Вы в своем уме, месье? Ах, да! — с издевательской улыбкой проговорил он. — У меня же есть основание. Вот эта фитюлька, — он двумя пальцами поднял бумажку. — И как она у вас оказалась? Может, сами написали?
— Ворона принесла.
— Что? — прево расхохотался, стуча ладонями по столу. — Ворона принесла! — отсмеявшись, он посмотрел на Жана: — Идите отсюда, пока я добрый. И не морочьте голову.
Не попрощавшись, Жан развернулся к двери.
В спину ему долетало бормотание прево:
— Ходят всякие. От работы отвлекают.
Покинув жилую черту Ольстена, Жан обогнал одинокую фигуру, спешно идущую по грязной дороге. Жан был так зол и на отца Дариона, и на прево, что не обратил внимания на идущего.
— Жан! Жан! Куда ты так спешишь?
Жан узнал голос доктора Норриса и остановился, дожидаясь закутанного в плащ старика.
— Что-то случилось? — участливо поинтересовался доктор Норрис
— Случилось, — угрюмо ответил Жан.
— Я могу помочь?
— Вряд ли. Энни в большой беде.
— Что же с нею?
— Пока ничего. Энни узнала, что герцог удерживает женщин в подземелье.
— Да что ты говоришь! — ошеломленно воскликнул доктор. — Я бы никогда не подумал, что такой уважаемый человек способен на такие гнусности. Может, все-таки какая-то ошибка? Как ты узнал об этом?
— Энни прислала мне записку через ворону.
— Вот выдумщица, — покачал головой доктор с улыбкой. — Энни всегда была сообразительной девчушкой. Ты рассказал о записке кому-нибудь?
Жан печально вздохнул:
— А надо было?
— Это хорошо, что не рассказал. Герцога могут предупредить. А раз об этом знаем только мы, то мы добудем доказательства и предъявим их прево.
— Вы хотите мне помочь?
— Конечно! Я не могу оставаться в стороне, когда речь заходит о таких вещах. Это мой долг гражданина и порядочного человека, — доктор посмотрел на затянутое тучами небо. — Нужно торопиться, скоро начнется дождь.
Глава 46
Ольстен встретил уставших путников дорожной грязью и накрапывающим дождем. Несмотря на мерзкую погоду, на душе Кристиана было легко и радостно. Сердце колотилось быстрее только от одного предвкушения встречи с Энни. Обрадуется ли она? Удивится ли? Бросится ли ему на шею?
Конечно, было бы куда лучше, если бы он явился к ней в привычном для нее виде — в дорогом костюме, напомаженный, благоухающий цветочной водой. Сейчас же в грязной, засаленной куртке, с отросшими до плеч волосами и бородой, он мало отличался от бродяги. Да и пахло от него после месячного путешествия ощутимо, но не сказать, что бы приятно.
Как назло, денег на комнату в таверне, где он мог бы привести себя в порядок, ни у него, ни у Наоми не было.
Как-то Энни предстала перед ним в отвратительном виде. Теперь, похоже, его черед.
— Если ты переживаешь о своей внешности, можем позаимствовать кошелек у какого-нибудь ротозея, — предложила Наоми, будто почувствовав его сомнения.
— Не стоит.
— Если твоя невеста не сбежит, значит, и правда тебя любит. А у нее точно есть деньги? Она заплатит мне? Я не хочу тащиться за тридевять земель к твоим родственникам.
Когда они подъехали к поместью де Рени, сомнения Наоми развеялись. Она даже присвистнула от восторга:
— Ничего себе хоромы! Можно не переживать. Если есть такой дом, то деньги точно найдутся.
— Интересно, что бы ты сказала, увидев дворец моей бабушки? — усмехнулся Кристиан.
— Я б сказала: так, Наоми, главное — не продешеви!
Привязав лошадей у коновязи, Кристиан чуть ли не полетел к крыльцу. Наоми плелась сзади. Она еще не решила, прилично ли стоять рядом, пока влюбленные будут миловаться.
На стук дверного молотка на крыльцо вышла не прислуга, а сам граф де Рени. Одетый в теплый стеганый халат и мягкие тапочки, он поежился от неприятной сырости. Всматриваясь в лица гостей, граф де Рени наморщил лоб. Только Кристиан открыл рот, чтобы поздороваться и представиться, как Шарль, потрясая указательным пальцем в воздухе, выдал:
— А я тебя знаю. Ты Кристиан. Повзрослел, возмужал. Мы тебя так долго ждали, так ждали.
— Я бы хотел увидеть Энни, — опешил от такого приема молодой герцог.
Граф де Рени открыл дверь и прокричал вовнутрь:
— Энни! Энни! К тебе гости! — а потом растерянно повернулся к Кристиану:
— Я не знаю, почему она не идет. Точно! — граф хлопнул себя по лбу. — Она уже здесь не живет. Замуж вышла за хорошего человека.
Кристиан изменился в лице. Несостоявшийся тесть озвучил его самый потаенный страх. Больше всего герцог боялся услышать именно эти слова.
Фраза Шарля о замужестве Энни прозвучала так радостно, что Кристиан не нашел ничего лучше, чем промямлить:
— Передайте ей мои поздравления!
За спиной графа будто из воздуха возникла Ханна.
— Что там стряслось? — недовольно проворчала она.
— К Энни приехал Кристиан, — объяснил кухарке Шарль.
Из дверного проема высунулось круглое лицо. Недоверчиво и придирчиво Ханна осмотрела незнакомца, а потом спешно перекрестилась и прошептала:
— Святые угодники, и правда, он! — а после громче добавила: — Проходите на кухню. А вы, господин Шарль идите к себе. Не переживайте, мы во всем разберемся.
— Думаю, в этом нет нужды. Я уже и так все понял. Нам пора, — отказался гость.
— Никуда нам не пора.