— Да неужели? — расхохотался герцог. — А как же те признания, которые я слышал от тебя после наших ночей.
— Я же лгунья. Я говорила это из жалости к вам. На самом деле я всегда любила только Кристиана. И когда вы целовали меня, я представляла его. Ни одной ночи я не провела с вами. Вы ни на что не способны: ни пробудить в женщине любовь, ни подарить ребенка. У вас только уроды получаются. Больше вы ни на что не годитесь.
В мгновение ока он оказался рядом с ней. Она даже не заметила, как взметнулась его рука. Только почувствовала жгучую боль. Щека пульсировала, на ней уже начал наливаться синяк. Уголок губы треснул, и по подбородку стекала горячая струйка крови. Энни слизнула ее, поморщившись.
— Это вы тоже умеете — сражаться с женщинами. Это поступок настоящего мужчины, не слизняка, да.
— Договоришься! Я прикончу тебя прямо здесь, — взревел герцог. Внезапная перемена в Энни взбесила его. Минуту назад она была полностью растоптана. Он ощущал полную власть над ней. А теперь она дерзила ему в лицо. Провоцировала. Издевалась.
— Буду только рада. Признаться, вы мне уже насточертели. Мне вы только поможете избавиться от вашего утомительного общества. А вы чего добьетесь? Убьете меня — и кому мстить тогда будете? Вас будут преследовать мои последние слова, что вы слизень, вызывающий жалость...
— Довольно!
В тот же миг Дезмонд повалил ее на пол, придавив телом. Пальцы обхватили ее тонкую шею. Задушить эту дрянь, и дело с концом. Тогда из ее рта не вырвется больше ни звука. Энни захрипела, кровь прилила к ее лицу, глаза расширились. Но руки ее безвольно лежали вдоль туловища. Не борется. Женушка поняла, что ее ждало, и решила умереть быстро. Что ж, так тому и быть. Он сдавил ее шею сильнее. Инстинкт самосохранения все же взял верх. Руки его жертвы взметнулись в попытке дотянуться до его лица. Ей даже удалось поцарапать его щеку. Ничего. Так даже интереснее.
Вдруг на него что-то бросилось сбоку. Острая боль вспорола шею. На синеющее лицо его жены брызнула кровь. Его кровь. Стальные, мощные челюсти Хока стискивали шею хозяина. Предатель. Вокруг одни предатели. Никому нельзя доверять.
Взревев, Дезмонд повалился на бок, пытаясь отбиться от пса, но Хок был слишком силен, чтобы справиться с ним быстро.
Боковым зрением Дезмонд заметил, что его жена сбежала.
Энни неслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Затуманенное сознание притупляло боль. От верной смерти ее спасло чудо, а точнее, старый пес. Чем-то она была дорога ему, если он набросился на хозяина, чтобы защитить ее. Жалобный скулеж настиг ее, когда она уже стояла у двери, за которой начиналась свобода. Энни догадалась, что с псом покончено, и по ее щекам снова побежали слезы.
Дверь оказалась предсказуемо заперта. Сейчас спустится Дезмонд, и доведет начатое до конца.
Энни метнулась в кухню к спасительной двери. Она запиралась лишь за засов. Железная задвижка противно лязгнула, и Энни схватилась за ручку. Но открыть дверь не удалось. Чья-то рука схватила ее за волосы и грубо оттянула голову назад. На шее Энни ощутила холод металла.
— Далеко собралась? Не спеши, а то перережу глотку! — услышала она незнакомый женский голос.
— Кто вы? — пересохшими губами прошептала Энни.
— Не узнаешь? Вилма, — от зловещего шепота по шее Энни ледяной змей прошла волна холода.
— Вы умеете говорить? — воскликнула Энни, поражаясь тому, что сохранила способность удивляться. — Герцог не отрезал вам язык?
— С чего вдруг? — расхохоталась Вилма. — Он доверяет мне как себе. Я вынянчила его сына как собственную кровинку. Я никогда не сделаю того, что принесет хозяину неприятности.
— Почему вы не предупредили никого из жен, что здесь их ждет смерть?
— А зачем? Никто из них и мизинца моего хозяина не стоил. Каждая получила по заслугам, — злобно прошипела Вилма.
Энни поразила догадка.
— Кто же его заслуживает? Не вы ли, Вилма?
Кухарка усмехнулась.
— Эти мерзкие женщины появляются и исчезают, а я останусь рядом с моим хозяином навсегда! — она рассмеялась. Энни почувствовала, как сотрясается от смеха ее тело. Рука, удерживающая нож, мелко тряслась. Энни воспользовалась этим, перехватив двумя руками запястье старухи. С силой она оттолкнула руку Вилмы от себя, насколько могла, уперев ее в дверь. Теперь лезвие не касалось ее шеи. Зато острие ножа было нацелено прямо в ее лицо.
Вилма оказалась довольно крепкой бабой. Даже двумя руками Энни едва сдерживала давление одной руки Вилмы.
— Останешься, останешься, — язвительно подтвердила Энни. — Пока его любовницы будут греть его постель, ты будешь греть ему рагу. Он видит в тебе лишь прислугу. Все его жены были красавицами, а ты старуха. И всегда ею была.
Энни старалась сказать то, что непременно заденет Вилму. Она угадала. Ярость придала Вилме сил. Энни едва сдерживала ее напор. В какой-то момент вместо того, чтобы противостоять Вилме, Энни прекратила сопротивляться и скользнула вниз. Нож, которым кухарка собиралась продырявить смазливое личико восьмой жены, нашел свою цель. Он воткнулся в правый глаз Вилмы по самую рукоять.
Вилма рухнула замертво на свою неудавшуюся жертву, заливая ее кровью.
Энни с трудом выбралась из-под сбитого тела кухарки. Бросив на покойницу быстрый взгляд, Энни отворила дверь и побежала прочь к темнеющему в ночи лесу.
Скрывшись за деревьями, она остановилась, переводя дух, и в этот миг сильные мужские руки схватили ее.
Глава 50
Очутившись в крепкой хватке, Энни затрепыхалась, как пойманная в силки птичка. Странно, но напавший не предпринимал никаких действий. Застыл, прижимая ее к себе. И Энни вдруг почувствовала себя в безопасности.
— Тише ты, не шуми, — прозвучал знакомый голос над ее ухом. Она так давно его не слышала, но вряд ли могла бы спутать.
Энни ошеломленно замерла, не веря своим ушам, и приподняла голову, чтобы взглянуть в лицо говорившему. Длинная челка прядями спадала на лоб, нижнюю часть лица скрывала борода, но глаза Энни узнала даже в ночной темноте.
Слегка отстранясь, она недоверчиво провела ладонью по заросшей щеке мужчины.
— Я умерла и попала в ад, — прошептала она.
— Почему в ад?
— Если бы я была в раю, ты был бы таким же красивым, каким я тебя запомнила. А раз ты похож на разбойника с