Но на второе празднество мы даже не доехали, хотя платье и на этот раз папенька выбирал и мне даже шанса не представилось, запихать в рот ваты. Не то, чтобы я сильно переживала, мне было прекрасно известно, что никакого торжества не будет априори, и я была именно тем, кто приложил к этому руку.
Двести пятьдесят. Ровно двести пятьдесят блудниц, портовых ночных бабочек, куртизанок и и прочих выдающихся личностей, в своих самых лучших нарядах, с самыми глубокими декольте и наиболее ярким макияжем, прибыли практически одновременно.
От кого Ивор Рагнаэр получил столь примечательный подарок в свой двадцать пятый день рождения, никто так и не понял. Блудницы получили приглашения, отпечатанные на подпольной типографии, что сгорела еще до появления взбешенных магов. Оплатить появление на вечере девушкам было обещано в полученных, и выглядящих абсолютно настоящими, приглашениях, соответственно денежный след отсутствовал, а потому… Говоря откровенно типография принадлежала мятежникам, они сбежали, заплатив ликвидаторам, которые работали на меня и работали чисто. В итоге, даже если бы их схватили, они все равно ничего не знали о той партии отпечатанных пригласительных, что была создана с помощью бытовой магии. Но мятежники на то и мятежники – они были мастерами сбегать и оставаться непойманными. Так что власти зашли в тупик.
А в тот примечательный вечер, наполненный криками и негодованием блудниц, громче всех кричала та, за кого папеньке было неимоверно стыдно. А кому бы не было стыдно, если бы его дитятко ругалась на беспутного гуляку лорда Ивора так, что визг мой перекрывал крики всех в округе. Мне кажется, из парочки карет мне даже аплодировали. Что ж, заслуженно, я эту речь больше недели готовила. А о наследнике, у которого в каждом порту по любовнице и шлюхе, шепталась вся столица. И никого не волновало, что лорд Ивар ни разу в море вообще не выходил.
Почти на три года все затихло. Приезжать с извинениями, Ивар приезжал, злой как черт, прямо как в детстве, но потом было тихо. Я ждала, следила за ним, знала обо всех его интрижках, откровенно радовалась упорному стремлению к одному типажу в плане предпочтения женщин, и занималась как своим делом, так и обучением. Рисковать и вновь возвращаться в гимназию не хотела, хоть и скучала по классам и безмятежности студенческой жизни, но в бизнесе было как и всегда весело, в торговле оно вообще всегда как на войне.
Я прекрасно жила. В свет официально не выходила, неофициально знала все и обо всех. Дела развивались, и я так думаю, таким темпом, годам к тридцати я смогла бы потягаться с дядей Гриэром за часть военных поставок. Не за все, естественно, за все разве что годам к восьмидесяти, и то не факт, но за маленькую часть, процентов за пять, могла бы.
И тут все рухнуло!
Раннее утро ранней же осени, кристально чистый воздух, легкий привкус мороза, что еще не претендовал на теплые земли, но уже осторожно касался золотых листьев на деревьях, я возвращающаяся с верховой прогулки и внезапное прибытие экипажа, охраны и горничных. Они намеревались заграбастать меня вот так, сходу, не планируя даже дать время на сбор одежды. А ведь мне еще даже восемнадцати не исполнилось!
В тот момент очень хотелось сесть и расплакаться, но… себя, говоря откровенно, было совсем жалко. Пришлось встать, вытереть слезы и пойти спасать себя любимую, потому как больше спасать было некому – отец был согласен отдать меня, сохраняя абсолютную убежденность в том, что для меня так будет лучше.
Истерика, закатанная папеньке, встреча с дядей Гриэром, который как-то совершено не удивился ни моей разумности, ни внешности… словно знал все. Но даже в переговорах с этим старым лисом мне удалось добиться главного – он согласился с тем, что брак должен быть целиком и полностью одобренным Ивором. Правда, соглашался темный маг с какой-то странной усмешкой, но это был шанс, а в моем положении даже шанс уже был чем-то значимым.
И вот я здесь.
И с самого начала все пошло не по плану. Но была дельцом с опытом, и такие как я знают – безвыходных ситуаций не бывает, просто иногда ты не видишь его, этот выход, и тогда к делу нужно присмотреться повнимательнее… очень внимательно.
Подойдя к зеркалу, я воззрилась на прическу в виде башни из грубо завитых локонов, где вперемешку были как мои волосы, так и пакля, безжалостно вырезанная мастером из дешевых париков. Эту громаду я держала на своей голове почти две недели, и вряд ли удержала бы, но бытовая магия творит чудеса – я даже волосы мыть умудрялась. А вот с умыванием было сложнее – визажист сделала мне макияж, укрепила как специальными средствами, так и магически, так что перед умыванием я снимала все это как маску, после крепила обратно. Но за две недели штукатурка действительно посыпалась, и я не представляла, как восстановить эту маску из многочисленных слоев косметики, не разрушив свой столь тщательно выстроенный образ.
Кое-как пригладила волосы, достав пудру слегка припудрила лицо, избегая пятен с румянами – они были апофеозом образа, их я ценила особенно, впрочем наращенные безумно пышные ресницы ценила тоже.
И тут в дверь постучали.
Не успела я ответить, как вошла худенькая девушка лет двадцати, облаченная в темно-коричневое ученическое платье, с собранными в аккуратную косу темными волосами, бледная и немного… дерганная. Присела в легком реверансе, и, не поднимая глаз, произнесла:
– Меня зовут Дана. Я буду прислуживать вам в Академии Тени, сопровождать вас повсюду, обеспечивать комфорт и сейчас подготовлю ванну…
Она продолжала говорить, скрупулезно перечисляя свои услуги, а я смотрела на нее и вспоминала все, что знала о бытовых магах. Они тоже учились в Академии Тени, хотя к темным магам не принадлежали вовсе. Но государство высоко ценило своих теневиков, поэтому шаманы и бытовые маги обучались вместе с хозяевами самого пугающего заведения королевства. И эти несчастные шли в Академию Тени, прекрасно понимая, что частью обучения, причем существенной частью, будет унизительное служение боевым магам. Плюсом