– Что ты здесь делаешь, Асвейгри? – ледяным тоном задал вопрос Ивор. – И почему в таком виде?
Однажды в путешествии, на нас напали рихегги. Трое. Не то, чтобы охрана торгового каравана не могла справиться с ними, нас даже сопровождал сильный теневой маг, но проблема по итогу оказалась в том, что их было четверо. И четвертый ринулся не на охрану и мага, а на трясущуюся десятилетнюю меня, с перепугу забившуюся в выбоину в скале, и боящуюся даже вздохнуть, когда морда чудовища приблизилась ко мне. Я всегда думала, что то был самый страшный момент в моей жизни, но вот сейчас поняла – данный миг страшнее. Намного страшнее. И я даже сделать вдох сейчас не способна.
И вдруг кто-то положил руку мне на плечо, и неожиданно крепко сжал, словно он понял в каком я состоянии и продемонстрировал что он рядом, он защитит, а затем магистр Штормхейд не скрывая насмешки вовсе не надо мной, произнес:
– А это, леди Вэлари, и есть ваш Сюсяпусик, Бузябузик и Бупубяшечка. Простите за вмешательство, но вы уже два раза ошибались, и я просто хотел помочь.
Я посмотрела на него со всей благодарностью, на которую только была способна сейчас. У меня впервые в жизни появилось ощущение, что мне протянули руку в самый отчаянный миг моей жизни… я такой всеобъемлющей вообще благодарности никогда не испытывала. И всей душой ощущая тепло ладони магистра на моем плече, я заставила себя взглянуть на Ивора, и выдохнула:
– Красноглазюшечка, любимый мой, как же я тосковала!
А затем, подскочив с места, я сграбастала со стола свой незабвенный букет, и теряя цветочки, кинулась к Ивору.
– Бузябузик, свет очей моих, герой снов, заноза сердца, это тебе!
И я всучила ему погребальный букет.
Всучила так, чтобы Ивор не смог даже дотронуться до меня. И вот странный момент – к двум другим магам я запросто на шею вешалась, а к нему до крика не хотелось прикасаться. Никак. Даже рукавами соприкоснуться.
Ивор рефлекторно удержал букет, даже не глядя на несчастные помятые цветочки, потому что яростно испепелял взглядом меня.
– Малышка Ри, – он назвал меня детским прозвищем, – я молча терпел все эти годы, но неужели ты веришь что мое терпение безгранично?!
– Терпел? – воскликнула я, патетично прижав руки к груди. – О, драгоценный паразит моего желудка, я отдала тебе лучшие годы своей молодости! Я истово хранила тебе неверность! Я не думала о тебе и днем и ночью! Я…
– Сейди, достаточно!
Он даже это имя помнил.
Мысленно помолившись всем Богам, я продолжила гнуть свою линию:
– Как ты можешь повышать на меня голос?! Я же все для тебя! И эта прическа – я бережно хранила ее целый месяц, не моя ни единой волосинки! А макияж – его сделала для меня лучшая визажистка столицы, я полгода не мылась, дабы сохранить все это великолепие для моего возлюбленного!
И тут цветы в руках Ивора вспыхнули ярким пламенем, и темный маг выдохнул:
– С меня хватит!
В следующий миг меня словно ударило порывом ветра и шпильки, заколки, искусственные цветы и накладные волосы посыпались вниз вместе с пластами тонального крема и румян. Я застыла, пораженная силой магии Ивора и ужасным осознанием того, что он сейчас увидит меня без всего этого маскарада… но тут вдруг меня с головой окутало уже знакомым черным плащом и я услышала спокойный голос магистра Штормхейда:
– Лорд Ивор, жаль, что мне приходится наставлять вас не только по учебе, но и относительно правил поведения джентльменов. Запомните первое – ни один уважающий себя мужчина не станет прилюдно повышать голос на женщину. И второе – публично унижать леди разоблачением ее внешнего вида – низко. Леди Вэлари, позвольте, я сопровожу вас в ваши покои.
Я даже ответить не смогла, лишь молча пошла с магистром Тени, чувствуя как от недостатка кислорода, все сильнее кружится голова.
Я не знала, как долго мы шли, просто в какой-то момент всхлипывания перестали быть беззвучными, лорд Штормхейд услышал, остановился, снял с меня плащ, а я, обессилев окончательно, разрыдалась, уткнувшись носом в его грудь.
– Мда уж, не знал, что все настолько сложно, – пробормотал магистр, успокаивающе гладя меня по волосам. Но, леди Вэлари, как же вы тогда согласились на помолвку?
Никогда не думала, что смогу вновь произнести это имя, но неожиданно для самой себя, сквозь рыдания, выговорила:
– Мне было семь лет…И это был Кейос… он, а не Ивор… Я никогда не соглашалась стать женой Ивора… никогда… Не соглашалась и не соглашусь! Лучше уж смерть, пусть даже самая мучительная.
И я отстранилась от магистра, а он молча подал мне платок – совершенно черный, но чистый и даже отутюженный.
– Спасибо вам, – я промокнула мокрые глаза и посмотрела на лорда Штормхейда, – действительно искреннее спасибо. Не знаю, как вы это поняли, но если бы не ваше прикосновение и не ваши слова, я сломалась бы еще там, в трапезной.
– Не волнуйтесь, леди Вэлари, кроме меня этого никто не понял.
– Сейди, – попытавшись улыбнуться, поправила я. – Вы можете называть меня Сейди.
– Интересное имя, – а вот магистр мне улыбнулся, тепло и по-доброму, – и красивое… но вы краше. Вас не портят даже слезы и покрасневший носик.
Я удивленно моргнула, потом испуганно взглянула на платок – там не было никакого следа пудры или другой косметики. Коснулась волос, вытянула прядь – не знаю, что за заклинание применил Ивор, но на волосах не осталось ничего, ни специальной сероватой пудры, ни клея от приклеенных фальшивых локонов.
– И что у меня сейчас на лице? – спросила взволнованно.
– Это было заклинание очищения, сильное,