Ещё один, совсем небольшой разлом, вспыхнул прямо в потолке зала. Из него, с тихим шорохом, потекло нечто вроде живой тени. Аморфное, липкое существо, которое просто упало на Островского, поглощённого своей ненавистью ко мне.
Он заметил угрозу в последний момент. Резко поднял взгляд, выбросил руку. Но было поздно.
Тень впитала его энергию, стала только плотнее и обрушилась на князя. Как смола. Как жидкий мрак.
Островский закричал. Его магия погасла, поглощённая тьмой. Он забился, пытаясь сорвать с себя липкую массу, но движения становились всё слабее. Тень проникала под одежду, в рот, в нос, в глаза.
Через несколько секунд на месте князя осталась лишь бесформенная, пульсирующая чёрная масса, которая затем медленно осела на пол, оставив после себя лишь тлеющий скелет в обгоревших лохмотьях.
Разлом на потолке с треском закрылся. А через несколько минут схватка в зале закончилась.
Великие князья, бледные, в потрёпанных одеждах, смотрели на то, что осталось от Островского.
Но ужас на их лицах сменился на осторожную надежду, когда в распахнутые двери зала ворвались солдаты в синих мундирах. Капитан Роттер с окровавленной саблей в руке, во главе отряда в чёрных мундирах. Они быстро осмотрели зал, добили одну раненую тварь, хрипящую в углу, и заняли периметр.
— Ваше Величество! — Роттер отдал честь. — Дворцовая гвардия перешла на нашу сторону. Мелкие разломы на площади закрываются. Каков приказ?
— Удерживать дворец. Оказать помощь раненым. Найти и обезвредить любые другие аномалии в здании.
— Есть, — капитан кивнул и тут же вышел, на ходу отдавая распоряжения.
В зале снова стало относительно тихо.
Эристова первой пришла в себя.
— Ваше Императорское Величество, — сказала она, и на этот раз в её голосе не было ни капли сомнения. — Дворец… и, кажется, столица… спасены благодаря вашим войскам и вашей решительности. Скажите, что нам делать теперь?
Все остальные молча поклонились. В их поклоне теперь не было вынужденности. Они понимали, что мир, в котором они жили, закончился. И начался новый.
Я обошёл почерневшее пятно на мраморе, где минуту назад стоял Островский, и подошёл к окну. На площади ещё дымились остатки разломов, солдаты добивали монстров. Но порядок был восстановлен. Мои люди работали быстро и слаженно.
Я обернулся к этим старым интриганам, которых судьба сделала моими первыми подданными как императора.
— Что теперь делать? — повторил я. — То, что я пытался донести до вас все эти недели. То, ради чего я пошёл на этот шаг. Но готовиться к войне уже поздно. Всё, что нам осталось — это воевать.
Глава 17
Подготовка удара
Прошло несколько дней, но ощущение было, будто прошли недели. Время сжалось, как пружина, каждый мой час был нагружен до предела.
Я почти поселился во дворце, но не жил там, а использовал как штаб. Моим домом стал бывший кабинет Островского, который я приказал очистить от всей роскоши и вычурности. Теперь здесь стоял простой стол, заваленный бумагами, карты висели прямо на шёлковых обоях.
Я сидел, склонившись над очередным донесением. Отчёты приходили со всей империи, и каждый был похож на стон раненого зверя. Нападения монстров в Сибири, на Урале, в Поволжье. Частые, изматывающие.
Местные гарнизоны несли потери, народ бежал из деревень, паника расползалась по стране, как масляное пятно. Отдельная папка лежала с ответами от иностранных дворов на мои экстренные депеши.
Нападения монстров происходили по всему миру, но далеко не все хотели признавать угрозу. То же, что было и здесь — правители прятали голову в песок, не желая признавать, что опасность реальна. Ведь это значило перестройку всего, а короли всегда ратовали за «стабильность», которая позволит им сохранить свою власть.
Любые перемены — риск лишиться трона. И я понимал это, как никто другой.
Дверь кабинета открылась, и вошла княгиня Эристова. Она выглядела так, будто не спала уже много суток, но её осанка по-прежнему была безупречной, а взгляд — острым. В руках она держала очередной отчёт от комитета по логистике, который она теперь возглавляла.
— Ваше Величество, — она положила бумаги передо мной. — Сводка по военным заводам Урала. Производство лучемётов удалось увеличить на сорок процентов, но с кристаллами питания — проблемы. На месторождениях появляется много аномалий, добыча стала ещё опаснее, чем раньше.
Я кивнул, пробегая глазами по цифрам. Потом отложил отчёт.
— Спасибо, Елизавета Карловна. Как с мобилизацией?
— Идёт, но медленно. Люди боятся не столько монстров, сколько того, что их заберут, а семьи останутся без защиты. Нужен ваш указ о гарантиях семьям призванных и о создании местных отрядов самообороны.
— Издайте от моего имени. Сегодня же.
Она кивнула, сделала пометку в своём блокноте, потом задержалась, изучая моё лицо.
— Вы выглядите ужасно, государь, уж простите за честность. Вам нужно отдохнуть. Хотя бы на несколько часов.
— Когда-нибудь потом, — отмахнулся я. — Есть дела поважнее.
— Именно потому, что дела важны, вам нельзя надорваться, — не отступала княгиня. — И есть ещё один вопрос, не терпящий отлагательств. Коронация.
Я поднял на неё взгляд.
— Вы шутите?
— Нисколько. Вы провозгласили себя императором. Совет Высших, пусть и под давлением обстоятельств, признал вас. Но для народа, для армии, для всего мира вы всё ещё барон Градов, взявший власть силой. Обряд коронации — не просто церемония. Это символ того, что империя обрела главу в час испытаний. Это придаст людям уверенности, успокоит умы.
Я откинулся в кресле, чувствуя, как накатывает усталость. Она была права, конечно. По всем канонам политики и управления — права. Но эти каноны были написаны для мирного времени.
— Княгиня, вы сами только что принесли мне отчёт о нападениях по всей стране. Мортакс не даёт нам времени на церемонии. Каждый день, который мы потратим на подготовку коронации, на сбор гостей, на пышные обряды — это день, который он использует, чтобы стать сильнее. Символы не остановят монстров. Их остановят только армии.
— Но символы помогут собрать эти армии! — парировала она, и в её глазах вспыхнул огонь. — Солдат, идущий в бой за императора Владимира Первого, пойдёт с большей верой, чем за барона Градова, который захватил власть. Вы должны понимать это! Вы теперь не просто полководец. Вы — знамя.
— Я стану знаменем, когда выиграю войну, — твёрдо сказал я. — А сейчас не время надевать