Среди этой физической ярости проскальзывали удары иного рода — копья чёрной энергии, яркие радужные взрывы, кислотные потоки, которые заставляли купол мерцать и трещать.
Оставшиеся дружинники стояли на своих постах. Их лица были бледны, руки дрожали, но они держались. Стреляли из арбалетов, когда тварь подбиралась слишком близко, били из лучемётов. Но их действия казались жалкими, беспомощными перед лицом бесконечной орды.
Татьяна знала, что это не так. Каждый их выстрел, каждое проявление воли был каплей, подпитывавшей Очаг. Но этих капель могло не хватить.
Она чувствовала Очаг. Не как прежде. Теперь он был как зверь, загнанный в угол. Его сознание сжалось, ушло внутрь себя, сосредоточив все силы на одном: удержать барьер.
Очаг не отвечал на её мысленные вопросы. Не пытался контратаковать, хотя раньше его гнев мог обрушить на врагов град ледяных осколков. Теперь он просто держался. Из последних сил. И эти силы таяли с каждым ударом.
Татьяна подошла к окну. Сквозь мерцающую стену купола она видела поле боя. Вернее, то, что от него осталось.
Лес вокруг был поломан, выжжен. На поле, усеянном трупами атакующих, копошилась новая волна. Существа, которых она не видела никогда: покрытые шипами шары, катящиеся к барьеру; высокие, тощие тени, плюющиеся чем-то липким и тёмным; летающие создания, похожие на гигантских ос, которые с разгону бились о купол, оставляя на нём трещины.
И разломы. Их было несколько. Не такие огромные, как описывали в донесениях с фронтов, но ужасающие в своей близости. Они висели в воздухе в полукилометре от поместья: багрово-чёрные, пульсирующие язвы.
Из них не только валили твари, но и извергались всплески хаотичной, дикой магии. Эти удары были особенно опасны. Каждый из них заставлял купол изгибаться.
Один из дружинников подбежал к ней, его лицо было в копоти, на рукаве — кровавая повязка.
— Госпожа… Татьяна Александровна, — он с трудом перевёл дух. — Южная стена… купол там еле держится. Долго не протянет. Может, отступить через тайный ход? Его Величество оставил инструкцию, как пройти через вихревик.
Татьяна покачала головой, не отрывая взгляда от приближающейся тьмы.
— И куда нам отступать? Монстры повсюду. И я не собираюсь бросать родной дом. Очаг пока что держится. И мы должны держаться с ним.
Но в её сердце, рядом с растущей в утробе новой жизнью, сжимался холодный узел страха. Она видела, как трещины на куполе множатся. Чувствовала, как свет Очага становится тусклым. Он умирал. Медленно. Мужественно. Но умирал.
Именно в этот момент, когда отчаяние готово было затопить её с головой, случилось нечто невозможное.
В тылу у наступающей орды засветился воздух. Словно невидимая рука сжала пространство, и оно, сопротивляясь, вспыхнуло ровным, холодным, сине-белым светом. Раздался мощный, нарастающий гул, как будто раскручивалась гигантская турбина.
Появился портал. Не похожий на разломы, более стабильный.
Первыми показались чёрные знамёна. Затем — люди в таких же чёрных мундирах. Они двигались молниеносно, занимая позиции.
И во главе их двигалась фигура, которую Татьяна узнала бы даже в кромешной тьме. Высокий, сухощавый, с лицом, будто вытесанным из гранита. Капитан Роттер. Его кривая сабля была ещё в ножнах, но один его вид был оружием мощнее любого клинка.
Чёрный полк! Он здесь!
Орда, увлечённая атакой на Очаг, заметила угрозу не сразу. Но когда заметила — стало поздно.
Роттер поднял руку и резко опустил.
Воздух наполнился новым звуком — сухим, отрывистым треском. Сгустки магической энергии, ударили по монстрам с тыла. Каждый сгусток находил свою цель.
Вслед за залпами из портала вышли другие фигуры — в длинных плащах, с посохами и жезлами. Маги. Они, сомкнувшись в круг, начали единый, сложный ритуал. Воздух вокруг них загустел, засверкал рунами, и на орду обрушился ураган из нескольких объединённых магических элементов.
Эффект был мгновенным и сокрушительным. Твари в панике закрутились, не понимая, откуда исходит новая, страшная угроза.
И в этот момент Очаг проснулся.
Татьяна почувствовала это как мощный, радостный толчок в самой своей сути. Гнев Очага был оказался беспощаден.
Барьер вокруг поместья преобразился. Из оборонительного купола он стал источником силы. Из него во все стороны ударили ледяные снаряды. Лёд сковывал, рвал, взрывал изнутри. Одновременно по всему поместью дружинники, а с ними и сама Татьяна, почувствовали прилив невероятных сил. Очаг делился с ними своей волей к жизни, своей яростью.
Старый дружинник, стоявший рядом, вдруг выпрямился, и его глаза загорелись диким огнём.
— Ну что, ребята⁈ — закричал он хрипло. — Государь нас не бросил! Подмога пришла! В атаку, за род Градовых!
Чёрный полк и дружина Градовых встретились в центре поля, сокрушая остатки орды.
Победа была уже не просто близка. Она была неизбежна. Портал за спиной Чёрного полка продолжал гудеть, из него выходили всё новые отряды, занимая периметр, добивая уцелевших, помогая магам закрывать багровые разломы, которые начинали скукоживаться и гаснуть.
Татьяна стояла на пороге родного дома, её руки инстинктивно обнимали живот. Она смотрела, как очищается их земля, как гибнет тьма под совместными ударами столичной стали и ярости родного Очага.
И впервые за много часов, дней, а может, и недель, она позволила себе глубоко, свободно вздохнуть.
г. Владивосток
Никита Добрынин сражался в гуще битвы — на баррикаде из перевёрнутых вагонов и мешков с песком, перекрывавшей въезд на Китайскую улицу. Отсюда открывался вид на горящий порт и на волны тварей, которые, казалось, никогда не кончатся.
Три дня. Три дня плотной осады. Кольцо вокруг города сжималось. Запасы магических болтов и кристаллов для лучемётов таяли на глазах. Патронов для огнестрельного оружия оставалось в обрез, их берегли для самых отчаянных моментов. Люди сражались, будто во сне. Они уже не кричали, не ругались. Они просто били, стреляли, кололи — механически, пока хватало сил, а потом падали замертво или их утаскивали в тыл, в переполненные лазареты, больше похожие на бойни.
Никита сам не помнил, когда последний раз спал. Его мир сузился до нескольких метров вокруг: воронка от взрыва слева, тело убитого дружинника справа, хриплое дыхание бойцов за спиной и нескончаемая, ползущая на них стена клыков и когтей.
Чуть левее, у полуразрушенной каменной ограды, держали оборону Михаил Градов и графиня Карцева. Они были ядром этого участка. Миша работал как живой таран. Он крушил, разрывал, отшвыривал тварей, бросавшихся в баррикаду. Его движения были грубыми, мощными, лишёнными изящества, но невероятно эффективными.
Эмилия действовала иначе — точно, почти изящно. Её магия была точечной и коварной: она находила слабые