— Я ценю вашу оценку, Альберт Андреевич, но…
— Я также ценю вашу… откровенность в некоторых личных вопросах, — мягко прервал его Игнатьев. — Например, в том, что касается ваших регулярных визитов в один определённый игорный дом во Владивостоке. И сумм, которые вы там оставляете. Представляете, каков был бы скандал, если бы об этом узнал ваш тесть? Или в Совете Высших? — Игнатьев улыбнулся. — Давайте работать вместе, барон. Ради чистоты рядов нашего дворянства.
Надменность с лица Волконского схлынула, как вода. Он кивнул, почти не глядя на Игнатьева, и вышел. Его голос в комиссии был теперь обеспечен.
Наконец, Игнатьев направил официальный запрос в имперское министерство финансов, уведомляя о «выявленных системных нарушениях финансовой дисциплины в Приамурском генерал-губернаторстве» и рекомендуя «воздержаться от утверждения любых дополнительных ассигнований до завершения полной ревизии».
Копию запроса он, конечно же, отправил своему столичному покровителю.
Механизм был запущен. Юридический, безупречный и неумолимый.
Именно в этот момент зазвонил телефон. Игнатьев посмотрел на трубку. Он знал, кто это. Он дал Базилевскому достаточно времени понять, что произошло.
— Алло, — сказал Альберт, сделав свой голос нейтральным и деловым.
— Альберт Андреевич, — в трубке прозвучал взволнованный голос. — Это Базилевский. Я только что получил ваше решение по финансированию оборонных работ. Здесь явное недоразумение. Эти средства критически важны! Мы укрепляем рубежи, строим новые блокпосты! Угроза реальна, вы и сами прекрасно знаете.
— Филипп Евгеньевич, — Игнатьев позволил себе лёгкую, снисходительную нотку. — Я прекрасно понимаю вашу озабоченность. Но, как директор ведомства, я обязан следовать букве закона. Бюджетная дисциплина — основа основ. Предоставьте, как и указано в резолюции, необходимые документы, и комиссия рассмотрит ваш вопрос повторно.
— Но на это уйдёт месяц! А то и больше! — в голосе Базилевского послышалась злость. — Альберт Андреевич, умоляю вас, проявите понимание! Это вопрос безопасности всего региона!
«О, я проявляю понимание, Филипп Евгеньевич, — мысленно усмехнулся Игнатьев. — Я прекрасно понимаю, что без этих денег ваша оборона даст трещину. И когда монстры снова придут, виноваты будете вы».
— Безопасность региона важна для всех нас, — сказал он вслух. — Именно поэтому мы должны быть особенно щепетильны в расходовании средств. Я не могу подписывать пустые бумаги. Уверен, вы, как юрист, меня понимаете. Исправьте замечания, и мы продолжим диалог.
— Игнатьев! — голос Базилевского сорвался. — Это же откровенный саботаж! Я знаю, что ты мстишь за своё поражение!
Альберт позволил себе холодно рассмеяться.
— Филипп Евгеньевич, вы оскорбляете и меня, и закон. Я действую исключительно в рамках своих полномочий и руководствуюсь интересами империи. Если у вас есть претензии к работе ведомства — вы знаете, куда можно подать жалобу. Всего доброго.
Он положил трубку, не дав Базилевскому сказать больше ни слова. Сладкое и упоительное злорадство заструилось по его жилам. Он видел перед собой этого выскочку, этого ставленника Градова, который метался в своей резиденции и понимал своё бессилие.
Базилевский думал, что, став генерал-губернатором, получил власть. Какая наивность.
Альберт подошёл к окну и посмотрел на город. Где-то там, на востоке, Градов мчался в столицу, надеясь что-то решить. А здесь, на его земле, Игнатьев методично разрушал всё, что тот пытался построить.
Это было только начало. Первый, предупредительный выстрел. Дальше — больше.
Глава 3
Кровь, чернила и чай
Сапоги Зубра прилипали к липким, тёмным пятнам на деревянной палубе. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по настилу, пропитанному кровью.
Он шёл по захваченному кораблю, и знакомый запах смерти, смешанный с морской солью, стоял комом в горле.
Крыс топал следом, его дыхание было учащённым, возбуждённым. От него воняло гарью.
— Всё прошло как по маслу! — его скрипучий голос был полон гордости. — Подплыли на нашей посудине, махали тряпками, кричали, что тонем. Морячки добряками оказались, подняли нас на борт. А уж как мы оказались на палубе… Паук пустил свои споры в лицо капитану, у того прямо в горле корни проросли!
Тоша захихикал и сжал кулак. Над костяшками заплясали небольшие огоньки.
— А я по левому борту прошёлся. Только матросы винтовки, спалил их всех. А потом и наши твари из воды полезли. Никого в живых не оставили, — он снова захихикал.
Зубарев остановился у грот-мачты, озирая палубу. Трупы уже сбросили за борт, но следы остались. Лужи крови, сломанные сабли и винтовки, чья-то оторванная кисть.
— Молодец, — буркнул он без особого энтузиазма. — А теперь вымой палубу. Чтобы ни пятнышка.
Крыс не двинулся с места. Нахмурившись, он упёр руки в бока и смотрел на Зубра. Его взгляд, обычно всегда трусливо-покорный, вдруг наполнился вызовом.
— Палубу мыть? — Тоша фыркнул. — Пусть этим кто другой займётся.
Николай нахмурился, а Мортакс внутри него холодно рассмеялся.
«Смотри-ка, твой слуга обнаглел. Огонь спалил не только его кожу, но и страх, похоже. Жалкий трус почуял силу и уже не хочет быть на побегушках… Проучишь его или как?»
— Что это значит? — угрожающе спросил Зубарев, шагая к Крысу. — Я отдал приказ. Или, может, ты теперь капитан на этом корабле?
— Я тот, кто добыл тебе этот корабль! — Крыс выпрямился, и пламя на его кулаке вспыхнуло ярче, осветив изуродованное лицо. — Без меня и Паука ты бы тут и не стоял!
«Вот она, обратная сторона силы. Люди начинают думать, что чего-то стоят и забывают, кто дал им эту силу…» — вздохнул Мортакс.
Зубр не стал ничего говорить. Слова здесь были лишними.
Он обратился к элементу Металла в груди и выпустил магию наружу.
Воздух вокруг кулака Крыса резко сгустился и почернел. Маленькое пламя погасло с шипением. Прямо из ничего сформировались блестящие металлические спицы, которые крест-накрест пронзили кулак Тоши.
Он вскрикнул, его глаза расширились от боли. Раздался тихий, отвратительный хруст.
— А-а-аргх! — Тоша закричал, пытаясь вырваться.
Вскинул вторую руку, создавая огненный шар. Но Зубр был уже рядом. Его пальцы впились Крысу в горло, и Николай приподнял подручного, прижав к мачте.
— Ты добыл корабль? — прошипел Зубр ему в лицо. — Нет, корабль добыл я! Монстры подчиняются мне, и сила, которой ты владеешь — тоже благодаря мне. Ты забыл, кто здесь хозяин, Крыс?
Тоша хрипел, пытаясь кивнуть. Зубр бросил его