На развилке дорог карета остановилась. Артём первым выпрыгнул из неё.
— До встречи, — сказал я ему. — И будь осторожен. Не все дворяне благоразумны.
— Не беспокойтесь, Владимир Саныч! Всё хорошо будет. Черепушку воронью с собой взял, если что!
Рыжий лихо вскочил в седло своего подведённого коня и, помахав нам на прощание, развернулся и поскакал прочь. Несколько дружинников отправилось за ним.
Михаил вышел следом. Его уже ждала группа из десятка солдат — таких же угрюмых и готовых к драке. Миша коротко кивнул мне.
— До скорого, брат.
— Возвращайся целым, — ответил я.
— Я уже давно не целый, — Михаил стукнул по металлической руке. — Но постараюсь больше ничего не потерять!
Он улыбнулся — впервые за долгое время его улыбка была почти естественной — и, отдав команду, повёл свой маленький отряд по другой дороге, ведущей в предгорья, где бушевали аномалии.
Карета снова тронулась. Я остался один в тишине, глядя в окно на удаляющиеся фигуры. Каждый отправился по своему пути, чтобы защищать наш общий мир каждый на своём фронте. А я ехал навстречу новой, пока ещё неясной угрозе, чувствуя странное успокоение.
Мы были в движении. Мы не сдавались. И пока мы вместе, у этого региона ещё есть надежда.
Карета подкатила к поместью Ярового вечером следующего дня. В отличие от вычурных усадеб аристократов вроде Муратова или даже нашего родового гнезда, это место напоминало скорее укреплённый форпост.
Высокие, лишённые украшений стены, мощные ворота, над которыми тускло горели кристальные фонари, отбрасывающие резкие тени.
Меня встретил у крыльца сам Пётр Алексеевич. При свете факелов он выглядел ещё внушительнее, чем я предполагал. Высокий, плечистый, с прямой, как палка, спиной. Его лицо, изборождённое морщинами и перечёркнутое ужасным багровым шрамом от виска до подбородка, светилось искренним радушием.
— Владимир Градов! — его голос был низким и хрипловатым, будто простуженным. — Добро пожаловать. Поздравляю с победой. Настоящей победой, не политической шелухой. Слышал, вы Рудольфа Сергеевича на колени поставили? Хе-хе. Давненько ждал, когда кто-то это сделает.
— Ваше сиятельство, — я кивнул, пожимая его могучую, мозолистую руку. — Благодарю за приглашение.
— Да бросьте вы эти титулы, — он махнул рукой, приглашая меня внутрь. — Здесь не светский приём. Зовите по имени.
Внутреннее убранство дома соответствовало внешнему — никакой роскоши. Стены из грубого камня, на них — старое, видавшее виды оружие. Арбалеты с усиленными дугами, мечи с зазубренными клинками, артефакты. Всё это висело не для красоты, а как рабочий инструмент.
Мы прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Никаких изысков — крупные куски жареного мяса, печёный картофель, чёрный хлеб и глиняный кувшин с квасом. Настоящая еда для настоящих мужчин, как бы пафосно это ни звучало.
— Угощайтесь, не стесняйтесь, — Пётр Алексеевич отрезал себе внушительный ломоть мяса. — Лось! Сам добыл. На северных склонах развелось их много.
Мы ели, и разговор сначала крутился вокруг войны. Яровой расспрашивал о ключевых сражениях, тактических ходах. Его вопросы демонстрировали глубокое понимание военного дела. Потом он посмотрел на меня прямо:
— А дракон? Во время штурма вашего поместья. Говорят, вы его в одиночку положили.
— Не совсем в одиночку. Без Очага я бы не справился.
Пётр Алексеевич одобрительно хмыкнул, его шрам изогнулся.
— Умно. Использовать то, что есть под рукой. Многие забывают, что сила — она не только в мышцах или заклинаниях. Я вот как-то с кракеном на море сражался. Чудовище в три раза больше моего корабля. Три дня удирали, заманивали в ловушку между скал, а потом я вогнал ему в глаз зачарованный гарпун! — он ткнул вилкой в воздух. — Тварь сбежала, но больше в тех водах её не видели.
Мы говорили ещё около часа, и я ловил себя на мысли, что мне с этим человеком невероятно легко. Он был прямым, честным и не играл в словесные игры.
После ужина Яровой предложил пройти в каминный зал. Комната была такой же аскетичной: несколько крепких кресел, громадный камин, в котором потрескивали поленья, и карты на стенах.
Пётр Алексеевич разлил по бокалам коньяк, опустился в кресло, и его лицо внезапно стало серьёзным. Вся предыдущая радушность сменилась настороженной озабоченностью.
— Ну а теперь, Владимир Александрович, к делу, — он отпил коньяка и поставил бокал на стол. — Пригласил я вас не только чтобы познакомиться. Есть проблема.
— Слушаю.
— Несколько дней назад, на самом севере Приамурья, монстры атаковали деревню. Обычное дело, скажете? — он покачал головой. — Нет. Это было не стихийное нападение, не случайный разлом. Это была скоординированная атака. Твари действовали как по команде. Целенаправленно и жестоко.
Яровой помолчал, глядя на пламя.
— Выжила только одна девчонка, спряталась в погребе. Она рассказала, что монстров вёл человек. Бородатый, в потрёпанной одежде, вооружённый двуствольным ружьём.
Лёд пробежал по моим жилам. Описание было до жути знакомым.
Граф пристально посмотрел на меня, его острые глаза, казалось, видели меня насквозь.
— Вы знаете, кто это?
Я откинулся на спинку кресла. Скрывать это сейчас не имело смысла.
— Знаю. Николай Зубарев по прозвищу Зубр. Наёмник, которого Муратов нанял для моей… ликвидации. Я разбил его отряд, но ему удалось сбежать. Ходили слухи, что на Расколотые земли.
— И, похоже, ему удалось не просто сбежать, — безжалостно заключил Яровой.
— Похоже на то, — я выбирал слова с осторожностью. — Недавно, исследуя один из разломов, я… увидел его отражение. И ощутил в нём нечто. Тёмную, чужеродную сущность.
Я не стал упоминать имя Мортакса. Эта информация была слишком опасной и никому не нужной, пока я сам не разберусь в ней до конца.
Пётр Алексеевич мрачно кивнул, как будто мои слова лишь подтвердили его худшие опасения.
— Так и думал. Обычный человек, даже маг, не смог бы подчинить себе стаю голодных тварей и заставить их действовать как дисциплинированное войско. Значит, угроза растёт. И растёт быстро.
Он взял свой бокал, сделал большой глоток и твёрдо поставил его на стол.
— Предлагаю союз, Владимир Александрович. Против этой напасти. Мои люди знают повадки монстров. Ваши, я вижу, умеют воевать и у вас есть доступ к ресурсам, которых у меня нет. И я предлагаю составить совместную петицию в столицу. Нужно бить во все колокола! Нельзя сидеть сложа руки, пока эта чума расползается по Приамурью.
Я не колебался ни