Можно лишь властвовать над этим хаосом. Лавируя, используя его течения в своих интересах. И я, — губы Альберта тронула холодная улыбка, — я умею это делать лучше всех'.
Глава 15
Политика
Имперская тюрьма
Стены тюремного коридора были наполнены криками, выстрелами и предсмертными хрипами. На фоне выла сирена.
Зубр шёл вперёд, и этот хаос был музыкой для его ушей. Охрана, жалкие людишки в казённых мундирах, пыталась остановить его. Они стреляли из своих винтовок. Глупцы.
Зубарев чувствовал каждую пулю, летящую в него. Они были частью него. Просто ещё одним металлом, который можно было подчинить.
Он поднял руку, даже не глядя на солдат, загородивших коридор. Пули остановились в сантиметре от Николая, зависли в воздухе, дрожа, а затем с резким свистом развернулись и полетели обратно. Тела охранников рухнули на каменный пол.
Тех, кто уцелел, Зубр добил выстрелами из Громовержца.
Он не целился. Ему не нужно было целиться. Снаряды, что магическим образом возникали в стволах, сами находили своих жертв.
Разлом, который Зубр открыл в главном дворе тюрьмы, всё ещё пульсировал за спиной, извергая тварей, довершавших разгром.
Николай вошёл в главный корпус. Оставшиеся в живых охранники в ужасе разбегались. В камерах, за решётками, вжимались в углы испуганные заключённые.
Зубарев подошёл к ближайшей камере и поманил пальцем одного из зеков.
— Где сидят люди Зубра? — спросил он.
— В левом крыле! — пролепетал мужчина. — Камеры с десятой по пятнадцатую!
Николай двинулся в указанном направлении.
В камере номер двенадцать, сжавшись в углу, сидел тощий, тщедушный человечек с выпученными от страха глазами.
Тоша, его верный подхалим. Жалкий, трусливый, но преданный как собака. Он смотрел на Зубра, и в его взгляде не было узнавания. Лишь ужас перед тем, во что превратился его бывший командир.
— Крыс, — произнёс Зубарев.
Тот вздрогнул, услышав своё прозвище. Его взгляд скользнул по лицу Николая, по металлическому блеску кожи, по чёрным узорам, и в изумлении приоткрыл рот.
— К… командир? — прошептал он, не веря. — Это ты?
— Встань, — приказал Зубр. — Мы уходим.
Он сконцентрировал волю, и прутья решётки с оглушительным скрежетом разошлись в стороны.
Тоша вышел из камеры, дрожа всем телом. Он посмотрел на Зубра и вдруг упал перед ним на колени, схватившись за его сапоги.
— Командир! Я знал! Я знал, что ты вернёшься за мной! Спасибо!
— Вставай, — бросил Николай. — Освободим остальных.
Они двинулись дальше, и вскоре Зубр освободил всех, кто был арестован в той заварушке на пароме и кого не успели повесить или сослать на каторгу. Они высыпали в коридор, ошеломлённые, глядя на него, на Крыса, на творившийся вокруг ад.
— Демоны меня разорви… — прошептал Паук, почёсывая татуировку на шеё. — Командир… ты научился магии?
— Это дар, — ответил Зубр. — Или проклятие. Смотря, как взглянуть. В любом случае — не твоё собачье дело! За мной.
Он повёл их обратно, к тому месту, где находился разлом. Монстры, вышедшие из него, уже перебили всех, кто пытался оказать сопротивление. Наёмники шарахались от тварей, но те лишь расступались, не причиняя людям никакого вреда.
Зубр остановился перед разломом. Сиреневое сияние отражалось в широких глазах его бывших головорезов.
— Время уходить отсюда, — сказал Николай.
— К-куда? — пролепетал Тоша.
— Туда, где начинается новая жизнь.
Зубарев протянул руку к разлому, и его края дрогнули, расширились, превратившись в стабильный портал. За ним виднелся негостеприимный пейзаж Расколотых земель — красное небо, чёрные скалы, клубящийся туман.
— Идём! — скомандовал он.
Оказавшись по ту сторону, Зубр обернулся. Его люди вываливались из портала один за другим, спотыкаясь, озираясь с ужасом. Портал с громким хлопком исчез.
Монстры остались в тюрьме. Пускай. Здесь их ещё достаточно.
Зубр окинул взглядом своих людей и сказал:
— Для вас настала новая эра. Мы были наёмниками, мелкими сошками в играх богатых ублюдков. Теперь всё изменилось!
Он прошёлся перед ними, глядя в глаза каждому.
— Теперь мы — не просто банда. Мы — легион. Мы — те, кто принесёт старому миру огонь и сталь. Мы изменим его. Сломаем. И построим на обломках нечто новое. И первым, кто сгорит в этом огне, будет барон Владимир Градов! Мы отомстим за всё. За паром. За унижение. За каждый день, проведённый вами в клетке.
Он видел, как страх в глазах его людей начал сменяться жаждой мести и силы.
— Мы с тобой, командир! — первым выкрикнул Паук.
Остальные подхватили, не слишком дружно, но с растущей уверенностью. Даже Крыс выпрямился, пытаясь выглядеть храбрым.
— Хорошо, — кивнул Зубр. — Тогда слушайте мой первый приказ. Паук.
— Я здесь! — тот сделал шаг вперёд.
— Ты всегда умел находить нормальных новобранцев. Вернёшься и отыщешь новых — тех, кому нечего терять. Тех, кто готов убить и умереть за глоток настоящей силы. Приведи их сюда.
Паук ухмыльнулся.
— Сделаю, командир.
Зубр кивнул. Люди, стоящие перед ним, были не просто командой головорезов. Это было начало могущественной армии.
Очередной шаг к долгожданной мести был сделан.
г. Владивосток
Мне отчаянно хотелось остаться в поместье. Проверить оборону, лично пообщаться с людьми. Но долг звал обратно, в каменные джунгли Владивостока. Там ещё оставалось слишком много нерешённых дел.
Я оставил Тане подробные инструкции и все необходимые полномочия по организации приёма — я знал, она справится. А сам погрузился в карету, чувствуя тяжесть предстоящих разговоров.
Скоро я уже был в городе. Предстояла необычная встреча с тем, кто ещё недавно был моим злейшим врагом.
Я вошёл в ресторан, и меня проводили в отдельный кабинет, где за столом уже сидел он — граф Рудольф Сергеевич Муратов.
Он поднялся мне навстречу. Его осанка была, как всегда, безупречно прямой, костюм безукоризненно отглажен, а лицо представляло из себя маску аристократического спокойствия. Но я, научившийся читать людей в куда более сложных обстоятельствах, видел мельчайшие детали.
Напряжённые мышцы вокруг рта, чуть более неподвижный, чем обычно, взгляд, едва уловимая скованность в движениях. Ему было мучительно больно находиться здесь и предлагать помощь человеку, который публично поставил его на колени.
И всё же он был здесь. Это заслуживало определённого уважения.
— Барон Градов, — Рудольф Сергеевич кивнул.
— Граф Муратов, — я ответил с той же нейтральной вежливостью, заняв место