— Концессию тебе… а не кажется ли тебе, сиротинушка, что ты рот разеваешь слишком уж широко?
— Не кажется. Я свою задачу так вижу: нужно дорогу до Владивостока выстроить до тысяча девятисотого года, а для этого рельсов нужно будет миллионов восемьдесят пудов. И как их самим приготовить, я наверное знаю.
— Вот что мне в тебе так нравится, так это скромность! Давай так договоримся: концессию ты получишь, но условия простые будут. Самые простые: за четыре года сможешь… ладно, не восемьдесят, а хоть сорок миллионов, даже тридцать миллионов пудов рельсов дать — она твоя навеки. А нет — ну уж не обессудь.
— Договорились. Ну что, я пошел работать?
— Ну ты и нахал. Но учти: со средств, что на электростанцию выделены, ни копейки брать тебе не дозволяю. И все, иди, пока я тебя не приказал выпороть…
Все же, как говорится, мастерство не пропьешь: Валерий Кимович очень хорошо чувствовал настроение практически любого собеседника и прекрасно понимал, когда можно и даже нужно «позволить себе немного позволить» в разговорах в том числе и с царем. Ну и умел «создать необходимое настроение» у собеседника, это у него тоже получалось неплохо. Не всегда, конечно, и далеко не с каждым собеседником, но конкретно с Александром III «создавать и позволять» было довольно просто: этот не особо отмеченный историками император был человеком, прекрасно понимающим, что, собственно, Державе необходимо и очень неплохо подбирающим людей для выполнения различных государственных задач. Последнее обуславливалось тем, что людей он подбирал по их профессиональным качествам, часто просто игнорируя «личные отношения» — а профессионалам он мог многое и простить. С тем же Вышнеградским у него личные отношения были довольно паршивые и его работой он (как человек) был сильно недоволен, оказывая явное покровительство противникам Ивана Алексеевича — но убедившись в том, что в качестве министра финансов тот денежную систему страны стабилизировал, даже после отставки министра по болезни часто с ним советовался относительно инициатив его преемника на министерском посту Федора Густавовича Тернера. И часто эти инициативы зарубал, если Иван Алексеевич был против — но не потому, что считал Вышнеградского «высшим авторитетом», а потому что тот — именно как профессионал — очень подробно и понятно расписывал последствия таких инициатив.
Кстати, войти в товарищество по постройке электростанции на Волхове император решил в том числе и из-за того, что Иван Алексеевич царю все уши прожужжал по поводу того, что «промышленность нужно строить на основе отечественного капитала». А так же потому, что князь Хилков неоднократно сообщал, что расходы на постройку Сибирской дороге благодаря компании Розанова удается сократить более чем на десять процентов — а кто именно этой компанией управлял, Александру офицеры жандармерии очень подробно рассказывали…
Начало лета — лучшее время для запуска новых проектов: на «рынке труда» появилось довольно много молодых инженеров. Которые были еще полны юношеского задора и мечтали о великих свершениях. Да и «старые» инженеры компании Розанова получили возможность свою работу «интенсифицировать», набрав новых сотрудников. И особенно резко в конце мая стало расширяться автомоторное производство: в городе как раз в мае было закончено строительство еще одного квартала жилья для рабочих и население города стало быстро прирастать переселенцами из Москвы, причем переезжали в основном именно профессиональные рабочие-станочники. А инженеры сделали, наконец, новый мотор: четырехлитровый шестицилиндровый рядный нижнеклапанный мотор мощностью почти что в шестьдесят сил. Его Саша планировал на грузовики ставить, но пока его производство только налаживалось, так что на Ижорские заводы пока что отправлялись моторы «старые», сорокасильные. Но и это было очень неплохо: ижорцы все же как раз к лету наладили производство грузовиков и требуемые царем десять машин ежедневно цеха завода покидали. А благодаря этому Саша смог заполучить себе два десятка таких машин — и отправил их, причем вместе с водителями и техниками из состава саперных батальонов, на станцию Юрга, откуда они начали возить всякие тяжелые предметы в Кузнецк: Саша все же смог найти пятерых инженеров, готовых взяться за постройку металлургического завода в Кузнецке.
Скорее всего, эти инженеры вообще не представляли, куда они едут: город Кузнецк, несмотря на название, ни малейшего отношения к металлообработке не имел, население едва достигло трех тысяч человек, в нем большинство домов представляли из себя обычные деревенские избы. А до «островка цивилизации» — то есть до ближайшей железнодорожной станции — нужно было на лошадях полторы недели добираться. Но перед тем, как людей туда отправлять, Саша провел с ними «воспитательную беседу», в процессе которой он «обрисовал перспективы» и сделал акцент на том, что «перспективы» эти они сами же своими руками и воплотят — ну а чтобы «воплощать» им было проще, отправил в те же края и почти тысячу мужиков. С мужиками как раз проблем не было: когда была озвучена зарплата (рубль в день), от желающих поехать поработать просто отбоя не было.
Грузовик путь от Юрги до Кузнеца пробегал за три дня (чуть меньше, пять суток в оба конца), и при этом он перевозил три тонны груза. А для постройки домны перевезти требовалось уже около двух тысяч тонн всякого, так что местное лошадное население тоже к работе было привлечено. И — поскольку строительством именно доменной печи занимались все же «старые профессионалы» — печь удалось достроить уже к середине сентября. Тогда же в городе успели выстроить три дома для работников будущего завода (один — для инженеров и два для рабочих), а из знакомого Валерию Кимовичу места даже успели натаскать сотни две тонн очень неплохой руды. Это, конечно, можно было считать вообще насмешкой — но для проведения опытной плавки этого в принципе хватало. А плавку инженеры хотели провести чтобы понять, можно ли тут выплавлять металл не на коксе, а просто на угле. Вроде бы было можно такое проделать, ведь остановленный пару лет назад Гурьевский чугуноплавильный завод как раз на угле и работал — но уж больно результаты той работы удручали: чугуна там выплавлялось меньше трех тонн в сутки…
Кстати, и Гурьевский завод компанию Андрея Розанова подгребла под себя за более чем скромное вознаграждение: Кабинет Е.