— И куда там столько?
— Следующим летом Сергей Александрович хочет трамвай и по Садовому пустить, и еще куда-то, к другим вокзалам вроде…
— Понятно, а то брат мне письмо хвастливое прислал давеча, а где трамвай пустил, не отписал. А в столице почему трамвая по сию пору нет?
— Я с владельцами конок воевать не собираюсь.
— Не такой уж ты и дурак, каким прикидываешься. Но императору-то ты в частной просьбе отказать не захочешь? А то, сам знаешь, здоровье мое не ахти, от Зимнего до вокзала и то доехать трудновато — а если ты для меня трамвайную дорогу от Николаевского вокзала до Дворцовой площади выстроишь и подаришь — лично мне подаришь, то я тебя даже не прикажу на площади выпороть за наглость твою безобразную. У тебя же провода от Волхова как раз до вокзала идут? А чтобы рельсы зазря не ржавели, когда я на вокзал не еду, пусть и народ на трамвае покатается. Подаришь?
— Для вас, Ваше величество, мне ничего не жалко! Так что если я к весне внезапно вдруг разбогатею…
— Разбогатеешь насколько? Я просто так интересуюсь, чтобы у тебя из-за нехватки денег стройка посреди Невского не встала по исчерпанию средств.
— Это дело такое… малопредсказуемое. Подстанция трамвайная встанет тысяч в сорок пять, зависит от того, почем медь закупить выйдет. Пути с рельсами, столбами и проводами… если столбы бетонные ставить, а изоляторы свои, стеклянные брать — то тысяч с пятьдесят за версту. Примерно, надо будет еще и мосты проверять, чтобы нагрузку выдержали, и, возможно, их отдельно укреплять придется. Но всего хуже, что для трамваев и депо отдельное выстроить придется, а иного места, чем на Большом Грязном острове, я просто подобрать не могу. Так что потребуется еще и вдоль заводов рельсы класть и провода тянуть…
— Так всего-то сколько будет?
— Считать нужно, проект составить детальный, и только потом…
— Ладно, считай. Но я в тебя верю и точно знаю: на нужную сумму ты разбогатеть к весне успеешь. Только один вопрос остался: братец мне написал, что ты его заставил цены на билет поставить в три копейки против гривенника на конке…
— Оно, конечно, городской казне в убыток получается, но если еще подсчитать, сколько средств уходит, чтобы навоз с улиц убрать…
— Да уж, непростая ты у нас сиротинушка, все о казенной копеечке беспокоишься… если она мимо твоего кармана идет. И сколько тебе за трамвай московский брат доплачивает?
— Нисколько, трамвай в Москве принадлежит Его Императорского Высочества казенной компании «Московские трамвайные линии». И здесь, в столице, я думаю, что казенная компания для заведывания трамваями куда как уместнее будет: если вы решите все же на вокзал поехать, то где меня в Богородицке-то искать станете, чтобы о том распорядиться? А я ведь и в Туле могу быть, и в Одоеве, или вообще в Кузнецке…
— Бескорыстная у нас сиротинушка. А трамвай-то сам за сколько казенной компании продаешь?
— Дорого, по семьдесят тысяч с копейками. Но там одни стекла тысяч в пять встают, а уж все прочее… зато Андрей гарантию на трамвай дает аж в десять лет!
— Ты даешь… что, впрочем, неважно. С тебя к Рождеству жду смету… твоего внезапного обогащения. Только ты ее уж поскромнее все же составляй: я знаю, что сам ты лишнего не берешь, но друга-то своего закадычного точнее же по миру пустить не захочешь: Так что я уж лучше его потом отдельно награжу… по-царски! — Александр снова рассмеялся. — А тебя… нет, не заслужил ты еще наград, но если тебе вдруг денег на нужды личные нужно будет, я не откажу, ты мне только о том скажи…
О том, сколько на самом деле компания Андрея зарабатывает денег, не знал никто — кроме Саши, конечно. Даже работающие в компании бухгалтера этого не знали, хотя каждую копеечку и учитывали. Но они знали, лишь сколько денег в компании движется, а о доходах и не догадывались — просто потому, что Саша использовал практически ту же схему, что и (чуть позже) компании иностранные, в России заводами владеющие, просто он эту схему «повернул в другую сторону». Заводы и прочие предприятия в России всю до копейки выручку в наличных деньгах тратили на зарплаты и на закупку некоторых промтоваров, а работы, проводимые для «зарубежного рынка», оформлялись как «оплата лицензий», «возврата кредитов за поставленное оборудование» и прочими подобными способами. Ну а БМВ все платежи за поставки переправляла (в полном соответствии с договором) на счета «конторской компании», откуда проводились закупки оборудования и сырья, отправляемых в Россию, а так же на закупку нового оборудования, которое оформлялось как «кредит от русской компании». Но и по эту сторону границы всё это записывалось как поставки за иностранные кредиты — и чем больше росли компании, тем, по бумагам, они больше были должны «иностранным кредиторам». А так как налоговые органы разных стран вообще никогда друг другу никакой информации не предоставляли, разобраться, откуда берутся деньги и куда они деваются, ни в России, ни в Германии возможности у налоговиков просто не было. И прибыли у компаний что в Германии, что в России были копеечными.
В реальности же… В Бранденбурге перед Рождеством был запущен уже пятый сборочный цех, и теперь там в сутки выпускалось (и продавалось) уже почти по семьдесят автомобилей. И автомобили производились уже трех разных моделей — и наибольшей популярностью теперь в Германии пользовался небольшой пикап. Потому что он продавался вообще по шесть тысяч марок, а для использования бауэрами он оказался исключительно полезным: на нем привезти в город на рынок можно было почти полтонны всякого груза. А что в управлении он был немного посложнее, так за такие деньги и это неудовольствия не вызывало: трехступенчатая коробка передач без синхронизатора в любом случае позволяла ехать куда нужно с желаемой скоростью.
И Сашу больше всего веселило то, что немцы (как, впрочем, и все прочие автовладельцы) при покупке автомобиля даже и не думали о том, во что им владение машиной обойдется — а обходилось оно все же не особо и дешево: например, масло в моторы и в трансмиссию годилось исключительно русское, «рыбинское». То есть такое изначально как раз на рыбинском заводе и начали производить — но мазута в стране производилось просто огромное количество, и Саша счет великим грехом не выстроить и «для себя» небольшой заводик