— Почему? — взъерошив волосы, спросил Алишер.
— Напугана, устала, обижена, — не торопясь перечислил доктор и, обернувшись к Алишеру, намекнул: — Вам виднее, выбирайте причину сами…
— Понял. Я всё исправлю, — выдохнул Алишер и, присев с другой стороны кровати, поинтересовался: — Её можно покормить?
— Нужно, — кивнул доктор и, поманив Амину, распорядился: — Что-то лёгкое, нежирное, лучше пюре-образное и много питья.
— Сейчас всё сделаю, — суетливо выпалила Амина и тут же убежала.
— Кризис миновал, — удовлетворённо сообщил доктор, прослушав сердце, лёгкие и замерив мне давление. — Возьму пару анализов, надо удостовериться, что всё идёт как надо.
— Да, конечно, — отозвался Алишер, ревниво наблюдая за манипуляциями доктора.
— Систему пока оставляем, — вставая с кровати, дополнил мужчина и, кивнув на меня, перечислил: — Добавлю витамины, антибиотики ещё пару дней, раны продолжайте обрабатывать мазью, что я вам привёз.
— Хорошо, — кивнул Алишер.
— Кормите пока помаленьку, но часто, — продолжил инструктировать доктор. — Побольше жидкости, морсы, соки. И ещё, никаких нагрузок и волнений.
— Я вас понял, — подтвердил Алишер, тут же добавив: — Прошу вас не уезжать хотя бы пару дней. Пока не убедитесь, что с моей невестой всё в порядке. Я всё оплачу…
— Я и не собирался, — строго перебил его доктор. — Ещё дней пять необходим постоянный контроль. Зовите в любое время.
Собрав использованные шприцы, пробирки с кровью и свои инструменты в небольшой саквояж, доктор вышел из комнаты, а Алишер, подойдя ко мне, сел рядом. Улыбаясь, заправил волосы мне за ухо, а потом, приподняв, пропихнул мне под спину пару подушек, устраивая в полу сидячем положении. В комнату с подносом в руках зашла Амина и, поставив еду на тумбочку, неуверенно спросила:
— Позвольте, я покормлю мадам?
— Я сам, — не глядя на неё, тихо отозвался Алишер и, потянувшись, взял с подноса глубокую миску с чем-то парующим. — Иди Амина, я позову позже.
Есть хотелось очень сильно, а от запаха принесённой еды ещё и громко заурчало в желудке. Амина нехотя вышла из комнаты, а Алишер принялся кормить меня с ложечки, как ребёнка. Но съев всего несколько ложек густого супа, я настолько устала, что отвернулась от следующей порции.
— Юля, надо поесть, — терпеливо попросил Алишер и, выждав пару минут, отставил тарелку на поднос.
Взял мою забинтованную руку и, наклонившись осторожно поцеловал. Повернулась к нему лицом и, судорожно вздохнув, замерла. На меня так никто никогда не смотрел… Даже Даня… Столько нежности и боли выдавали эти невозможно бирюзовые глаза, что к горлу подкатил колючий комок слёз. Закусив губу, я перевела взгляд на поднос с едой, потом снова посмотрела на Алишера и слабо кивнула.
— Умница, — тихо похвалил он, поспешно беря тарелку, и продолжил кормить, выжидая по нескольку минут, когда я уставала.
Напоив меня соком, убрал посуду и лёг рядом со мной на кровать. Либо я слишком устала, либо так подействовала горячая пища, но через несколько минут меня сморил сон.
Проснулась я опять в объятиях Алишера, но на этот раз он сам спал, намертво впаяв меня в свой торс. Скользнула взглядом по его голой груди, бьющейся на шее венке, густой щетине на скулах и подбородке. Сейчас его лицо было расслабленным, ресницы подрагивали, а губы были приоткрыты. Потянулась рукой, чтобы убрать с его лба упавшую прядь волос, но совсем забыла про катетер и всё ещё капающую систему.
Стойка сдвинулась ближе к кровати, и бутылка с лекарством звякнула о металлический кронштейн, мгновенно разбудив Алишера. Распахнув глаза, он приподнялся, удостоверился, что всё в порядке и перевёл взгляд на притихшую меня.
— Всё хорошо? — спросил и, улыбнувшись, приник губами к моему лбу, проверяя температуру. — Хочешь поесть? Может пить?..
Покачала головой, стыдливо потупив глаза, а он, вздохнув, перевернулся на спину и устроив меня на своей груди, начал перебирать пальцами пряди моих волос.
— Не хочешь поговорить? — позвал Алишер, но я снова покачала головой, а он, тихо рассмеявшись, предложил: — Тогда я расскажу, а ты просто слушай.
Как будто у меня был выбор… Я предполагала, что он будет рассказывать мне о своих чувствах, или о том, какая замечательная жизнь меня ждёт, но я ошиблась.
— Моя мама русская, — начал он и, помолчав, скосил на меня взгляд. — Она очень красивая… была…
Я подняла растерянный взгляд и, закусив губу, нахмурилась. Проведя пальцами по моей щеке, Алишер вздохнул и продолжил свой рассказ.
Он рассказывал медленно, как будто вспоминая важные детали, иногда замолкал, а я терпеливо ждала продолжения. История любви родителей Алишера поразила меня настолько, что, приподнявшись, я упёрлась подбородком о его грудь и смотрела в лицо, ловя каждую эмоцию, от лёгкой улыбки до сдвинутых на переносице бровей.
Когда он рассказывал о младшей сестре, я тоже начала невольно улыбаться. Будучи единственным ребёнком в семье, я лишь отдалённо представляла, какого это иметь брата или сестру. Он свою сестру любил и заботился о ней, как мог, особенно после смерти родителей. Заметив мой интерес, Алишер начал рассказывать о нашей первой встрече и своих дальнейших действиях по сближению.
Потом вкратце упомянул о своём дяде Дамире и их разногласиях, в том числе из-за меня. Рассказал мне о записках, и вероятной причине их содержания.
Объяснил, что не смог сам приехать, чтобы встретиться лично, так как родители погибли и он был вынужден переживать горе в одиночку, параллельно защищая свои интересы и интересы сестры в вопросах наследства.
Когда он замолчал, я уже плакала на его груди, пряча лицо и тихо всхлипывая.
— Юля, не плачь, — встрепенулся Алишер и, перевернув меня на спину, поймал мой взгляд. — Всё будет хорошо.
— Мне так жаль, — всхлипнув, отозвалась я хриплым голосом. — Мне очень жаль твоих родителей.
— Всё будет хорошо, — повторил он, осторожно целуя меня в уголок губ. — Теперь ты со мной. Я никуда тебя не отпущу, сердце моё.
ГЛАВА 30
Юля
Ещё пару дней мне был прописан строгий постельный режим, за соблюдением которого неусыпно следил Алишер. Сам кормил, сам обрабатывал и бинтовал раны, сам купал, не обращая внимания на моё смущение. Если отлучался хотя бы на полчаса, звал Амину побыть со мной в его отсутствие.
На третий день, после очередного осмотра доктор отменил систему, оставив только инъекции и обработку ран мазью два раза в день. В остальном моё состояние его удовлетворило и, попрощавшись, он уехал, пообещав заскочить через неделю на контрольный осмотр.
После завтрака Алишер помог мне одеться и повязать платок, а потом подхватив на руки, вынес на залитую солнцем террасу. Усадил на диванчик под навесом, устраивая среди кучи цветных подушек и,