Тот пытался сместиться так, чтобы видеть, как там Ферокс и Ретемер. Наконец, ему это удалось. Хатта Афанасий уже оттащил прочь из театра и теперь спешил за доктором. Кавея совсем опустела.
Палемон мучительно думал – что лучше? Тянуть время, дожидаясь, пока власти опомнятся и нагонят сюда солдат? В этом случае Бергею несдобровать. Или попытаться взять его в одиночку?
Вот только вряд ли получится у него победить, как у олимпионика Меланкома – "не нанеся никому ни удара, ни раны, и лишь изнуряя их правильным положением тела и рук".
– Тише, парень... Остынь...
Бергей заворчал громче и оскалился. Его лицо плыло. Палемону казалось, что оно мало-помалу вновь приобретает человеческие черты. Мелькнула ликующая мысль – успокаивается!
– Дарса... – окликнул Палемон, стараясь, чтобы голос звучал, как можно спокойнее, – говори с ним. Вспоминай что-нибудь. Он должен тебя узнать.
Но сказать мальчик ничего не успел. Потому что послышался топот калиг.
Палемон стиснул зубы.
– Окружай его! – раздался незнакомый голос.
Охрана проконсула. А ещё иринарх и стационарии. Много набежало.
– Калвентий, стой! – крикнул Палемон в отчаянии, – я сам!
Они сейчас всё испортят!
"Синеглазка, помоги мне, ты очень нужна..."
– Щиты сомкнуть!
– Не смейте!
И тут Бергей прыгнул.
Меч в его руке рассёк пустоту, но парень ударил снова и снова. Палемон принял клинок умбоном. Раз, другой, а на третий удачно врезал по пальцам кромкой щита. Оборотень взвыл. Меч, кувыркаясь, улетел в сторону, но Бергей тут же махнул левой.
Палемон закрылся, но ликантроп сгрёб край щита, и вырвал его из рук человека. И сразу ударил правой.
Когти вспороли плащ на руке Палемона, импровизированный малакотер. Тот стиснул зубы – Бергей бил наотмашь, растопыренными пальцами. Человек так бы вряд ли ударил. А значит думал сейчас парень, не как человек.
Малакотер – мягкая ремённая защита рук кулачного бойца.
Он ответил прямым в голову и попал – об эулабейе оборотень не имел понятия.
Эулабейя – защитные действия в пигмахии, кулачном бое.
Голова Бергея мотнулась назад. Человек от такого удара уже бы не встал, но ликантроп лишь покачнулся. И вновь бросился в атаку.
Палемон пятился под градом размашистых ударов, отвечать почти не получалось. Если бы сейчас на этот поединок наблюдал подлинный знаток пигмахии, он бы непременно приписал Палемону "умный", ионийский стиль, тогда как Бергей, без сомнения действовал в напористом аркадском. Он не ведал усталости.
Палемон уклонялся, подныривал, бил по рёбрам, впечатал в челюсть ликантропа анаферон. Тому хоть бы что.
Анаферон плегэ – "восходящий удар", апперкот.
И как бы не вертелся помощник доктора, превозмочь оборотня в скорости никак не получалось.
Палемон ежесекундно ждал, что вот сейчас вмешаются стационарии. Они медлили. Неужто Калвентий смог их придержать?
А иринарх каким-то необъяснимым образом понял, что помощник доктора вовсе не в безнадёжной схватке бьётся.
– Не лезьте, парни! Он справится!
– Кто это?
– Боги, что это за тварь?!
– Да это же сам Орк...
Солдаты замешкались.
– Не лезьте! – повторил Калвентий и раскинул руки в стороны, загораживая танцующего с полуволком Палемона.
Стационарии пятились, испуганно разглядывая заваленную трупами орхестру.
Плащ на руке Палемона уже распался на окровавленные ошмётки, грудь и живот располосованы. Дарса ревел в голос:
– Берге-е-ей! Не на-а-адо-о-о-о!
Палемон пытался прорваться в ближний бой, но длинные руки оборотня ему это не позволяли. Одна ошибка с проходом в ноги стоила бойцу скверного рассечения на плечах и спине, ускользнул чудом, ушёл перекатом, извернулся и ногой подбил ликантропу колено.
Тот вообще не использовал ноги, а Палемон не гнушался лакс эваллестай, вот только пользы это приносило немного. Измотать оборотня этим танцами – гиблое дело. Надо парня ронять.
Лакс эваллестай – удары ногами в панкратионе.
И, наконец, захват руки, залом, бросок. Бергей извернулся. Когти пропороли щёку, едва Палемон без уха не остался. Оборотень, лёжа на спине, отшвырнул его ударом ноги в живот. Дыхания не сбил, броня там мышечная была, что твой щит. Палемон перекатился. Оба вскочили. Бергей снова рванулся в бой, но запнулся об один из трупов, нырнул вперёд и тут же угодил в захват.
На мгновение они замерли неподвижно, давя друг друга. Мышцы обоих вздулись канатами. А потом Палемон уронил Бергея на бок и надёжно взял на удушающий.
Ещё миг спустя это осознал иринарх.
– Разверни его! – заорал Калвентий, – разверни животом!
Стационарии по команде подскочили ближе. Прячась за щитами, они намеревались превратить Бергея в кусок мяса на вертеле.
– Не-е-ет! – ревел Дарса.
Он бросился к брату, но был пойман одним из солдат. На орхестре появились Афанасий, Тзир и Софроника. Несколько копий сразу же повернулись против них. Пекарь метнулся выручать мальчика, но получил древком копья по рёбрам, а потом и спине. Тзир схватился с другим солдатом, легко обезоружил его. Бергей хрипел и вырывался, а Палемон, не ослабляя хватки, рычал не хуже ликантропа. Афанасий растянулся на земле. Дарса вцепился зубами в руку поймавшего его стационария, а Тзир ловко отбил пару ударов, но третий пропорол ему плечо.
– Гипно! – воскликнула Софроника.
Бергей тут же обмяк.
О плиты орхестры брякнул умбон щита. Потом целая дробь из попадавших из рук копий и щитов. Глухой звук упавшего тела. Ещё и ещё.
Палемон извернулся.
На орхестре и вообще в театре не осталось никого, кто бы стоял на ногах.
Все лежали неподвижно. И Дарса. И Тзир.
Софроника без сил опустилась на колени. Одной рукой опиралась на землю. А другую держала перед глазами.
Та будто из стекла сделана. Прозрачная.
Палемон выпустил Бергея. Тот не сопротивлялся. Он спал.
Как и все в театре.
Палемон тяжело поднялся. Поморщился. Располосовал его парень. Но не смертельно. Терей отличился сильнее.
Немного прихрамывая, перешагивая через тела мёртвых и спящих, Палемон поспешил к Софронике. Пару раз едва не поскользнулся в лужах крови. Но удержался. Подошёл к вдове и рухнул перед ней на колени.
– Держись.
– Я не могу... Больше нет сил...
Он уставился на её прозрачную руку. Она была вовсе не стеклянной – бесплотной.
– Я здесь уже почти двести лет... Палемон... С тех пор, как любимчик Косоглазой сжёг мой город. Ты знаешь, как это тяжело...
– Держись, синеглазка, ты сильная. Ты сильнее всех.
– Сила... Изо дня в