— Весь? — мужчина рассмеялся, — это невозможно! Ни для кого!
— Возможно.
— У меня нет таких сил.
— Возьми мои.
Он удивлён.
— Ты уверена?
Она кивнула.
— Те, кого коснулась тьма, забудут, что здесь произошло.
— Это невозможно. Да и убитых не воскресить, и этой бойни не скрыть.
— Но ты можешь излечить их родных от душевных страданий.
Аполлон немного помолчал. Потом кивнул.
Афина протянула ему руку. Он ответил на рукопожатие.
— Это очень высокая цена, госпожа, — негромко проговорил Ксенофонт.
— Я знаю, — сказала она спокойно.
Призрачные фигуры растворились в воздухе.
А спустя совсем немного времени люди, лежавшие на мостовой, принялись подниматься. Миррина, размазывая слёзы по щекам, помогла встать Тзиру. Тот выглядел помятым, но живым.
За их спинами бушевал пожар. Жадное пламя пожирало бесценные свитки библиотеки Софроники
Очнувшиеся люди смотрели друг на друга удивлённо, не понимали, как очутились здесь. Тиберий потрясённо разглядывал свои перепачканные кровью руки.
Но многим встать было не суждено…
— Как они смогут всё это объяснить? — пробормотал Ксенофонт.
* * *
Дарса переступил порог храма. Света внутрь наоса попадало мало, сейчас здесь царил полумрак. За алтарём угадывалась статуя могучего мужчины, с львиной шкурой в руке. Он опирался на палицу.
Мраморное лицо совсем не было похоже на Палемона, да и изваяно грубовато. Не Лисипп делал. И даже не Гликон.
Самая знаменитая статуя Геракла — «Геракл Фарнезе» — была создана в бронзе Лисиппом в IV веке до н. э. и утрачена. До нас дошла мраморная копия III века, сделанная скульптором Гликоном.
Дарса приблизился к алтарю и положил на него сырную лепёшку.
— Спасибо тебе…
Его голос дрогнул. Затрепетал и воздух, будто пахнуло жаром.
— Не плачь, малыш, — произнёс знакомый голос.
Дарса обернулся. Позади него стоял призрак.
— Мы ещё увидимся с тобой. Хотя обнять тебя я смогу очень нескоро.
— Почему? — прошептал Дарса.
— Ну… Видишь ли… В этом облике я могу очень немногое. Нам позволено лишь говорить с людьми. Да и то не со всеми. Многие сумели извлечь выгоду даже из этого весьма сомнительного «могущества» и возвыситься. Почти всегда путём обмана.
— Ксенофонт рассказывал мне, — пробормотал Дарса.
— Да, я знаю. Но прежде я был человеком. Мусорщиком. И убивал чудовищ. Ойкумена не вспоминала о них много веков. Пока кое-что не произошло… Я расскажу тебе, позже.
— Они снова появились? — спросил Дарса, — такие, как этот… тёмный?
— Да, — печально вздохнул Палемон, — их становится всё больше. А я… ничего не мог сделать… Но выход был. Самые сильные из нас могут принять облик смертного, обрести тело из плоти и крови. Это очень непросто. Но мне, в некотором роде, повезло. Люди почитают меня. Приносят жертвы. И это… даёт силу.
— И ты вернул себе тело? — догадался Дарса.
— Да. Оно смертно, испытывает боль. В общем, обычное. Ну, может не совсем уж обычное. Чуточку посильнее.
Палемон грустно улыбнулся.
— Я хотел обрести помощников. Подготовить. Мне стало сложно бороться одному. Но у меня не вышло. Они погибли… И сегодня я совершил много зла. Хотел защищать невинных людей, а теперь их кровь на моих руках.
— Это всё из-за него! Ты не виноват!
— Нет, Дарса. Меня тут не оправдать.
Мальчик немного помолчал, а потом спросил:
— Кто я?
— Ты создан, чтобы противостоять тьме. Таким, как это чудовище. Я не сразу это распознал до конца, — признался Палемон, — хотя почувствовал твою необычность ещё до того, как тебя впервые увидел.
— Кто же… создал меня?
Палемон улыбнулся.
— Твои мать и отец, конечно же. Но ещё тот, кого ты знаешь, как Залдаса.
— Мне нужно вернуться к нему? — спросил Дарса и добавил, — так хочет Тзир.
— Это непростой вопрос, — покачал головой призрак, — я не знаю, как лучше поступить. Но мне теперь очень сложно тебя защитить. Даже Ксенофонт имеет больше возможностей.
— У него когти и зубы, — сквозь слёзы улыбнулся Дарса, — хотя он толстый и ленивый.
— Он всегда предупредит тебя об опасности.
— Так что же мне делать? И… Миррине. И дяде Афанасию. И где теперь искать Бергея? Жив ли он?
— Он жив. И где-то поблизости. Отыщи его. Мы с Ксенофонтом попробуем помочь. И потом держитесь все вместе. Не бросай Миррину, малыш. Она хорошая. И вовсе не хотела причинить тебе зло той ночью.
— Я знаю, — снова улыбнулся Дарса, а потом сказал сердито, — а дядя Диоген — гад.
Палемон покачал головой.
— Он подчинён стриксу. И не предавал нас по своей воле. Хочется надеяться, что его ещё можно спасти. Я не знаю, где он сейчас. Знает Афина.
— Ты спросишь её?
— Да. В городе вам нельзя оставаться. Да и дом сгорел. Укройтесь пока у Афанасия на день-два, но дольше не задерживайтесь. Уходите.
— На Когайонон?
— Я не знаю, Дарса, как лучше, — повторил призрак, — Залдас — это Дионис. Сейчас он в таком же смертном теле, с которым, увы, пришлось расстаться мне. С Дионисом всегда было… непросто. Но другой совет я едва ли смогу тебе дать.
— Почему ты не можешь вернуться прямо сейчас? — немного помолчав, спросил мальчик, — ты же бог.
— Нет, не бог. Хотя большинство людей так думает. И я, и Афина, истратили слишком много сил. Нам потребуется время. Много времени.
— Но вы вернётесь? — спросил Дарса с надеждой.
— Да, пока это возможно.
— Пока?
— Грядут большие перемены, Дарса, — вздохнул Палемон, — Афина поняла это первой. Многие мои собратья не понимают до сих пор. Век-другой и люди начнут забывать нас.
— Я не забуду… — прошептал мальчик и, подумав, добавил, — но я и не проживу век.
— Ты проживёшь и больше, — пообещал Геракл, — если избежишь всех опасностей. А мы, я и Афина, теперь всегда будем с тобой. Незримо или во плоти. Мы ещё встретимся, Дарса.
Глава XXXV. Свадьба
Как ты скачешь по степи