Тироны повиновались.
— Вот так, — Палемон прохаживался вдоль строя, — а теперь усложняем. Выпад левой ногой! И вернуться. И выпад. И раз! И два!
Неподалёку Урс работал сразу двумя щитами, будто крыльями махал.
— Сменили руку! И раз! И два!
— Тройка! — командовал подле столбов Ферокс, — в голову! Сбили вниз! Подмышку! И снова! Одним движением! Не замирать! В голову, сбили, и подмышку! Быстрее! Раз, два, три!
— А теперь, — распорядился Палемон, — щит над головой и вокруг двора кругом! Тридцать кругов и сменить руку! Вперёд!
Отправив тиронов в забег, Палемон вернулся к занятию, от которого его оторвал Ферокс. Несколько гопломахов и ретиариев выполняли «маятник» — перехватив копьё возле тупого конца, совершали махи руками влево-вправо так, чтобы наконечник оставался в одном и том же положении. Работали они в парах. Противник у каждого выполнял обратное упражнение — описывал своим копьём подкову вокруг наконечника напарника. Древки не должны были соприкасаться. Каждое соударение Палемон обещал покарать десятью кругами по двору со щитом над головой. И не с маленькой пармулой, как рассчитывали гопломахи.
Продолжалось это довольно долго, многие парни уже вовсю скрипели зубами.
— Достаточно.
Гладиаторы шумно выдохнули и опёрлись о копья.
— Сил нет?
Гладиаторы закивали.
— Врёте, не устали. Вы просто жопы ленивые, не понимаете, что леность в школе дорого встанет на арене. Берите пример со слонов.
— С каких слонов? — спросил один из гопломахов.
— С обычных, у которых хобот и уши вот такие. Не видали?
— Ну-у… Слоны, они такие… Большие, — неуверенно протянул другой гладиатор.
— И умные, — добавил Палемон, — а ещё ответственные. Слыхал я байку, как нескольких слонов обучали танцевать под кимвалы. А одного наругали, у него плохо получалось. Так он так расстроился, что всю ночь тренировался.
— Правда? — разинул рот от удивления молодой ретиарий.
Палемон усмехнулся. Не ответил. Он сходил к стойке с оружием и вернулся с необычным предметом — скиссором. Тот представлял собой бронзовый цилиндр, куда по локоть просовывалась рука, и оканчивался широким стальным полумесяцем. Редкое, необычное развлечение гораздых на выдумки римлян. Оружие димахера, когда его большей забавы ради выставляли против ретиария. Здоровенная ручища Палемона пролезла внутрь не без труда.
Димахер — гладиатор, вооруженный двумя мечами.
— Вот эта штука, парни, хороша будет против льва.
— Это как? — спросил германец Ретемер.
— Ты же лесной житель, — прищурился Палемон, — а значит охотник. Неужто не догадаешься?
— У нас не водятся львы.
— Зато по арене бродят чуть ли не стадами, — усмехнулся Персей, самый способный из нынешних «мальчиков» Помпония, рудиарий, получивший свободу за доблесть, но вернувшийся на арену в качестве вольнонаёмного ауктората, поскольку иной жизни давно для себя не мыслил.
— Медведи? — спросил Палемон, — волки?
Ретемер пожал плечами.
— Эх ты. Лев, когда прыгнет — подставляешь ему руку со скиссором. Суёшь прямо в пасть, пусть зубы обломает. Ну а сам другой рукой колешь.
— Не знаю, как эти ваши львы, — возразил Ретемер, — но медведь так полоснёт когтищами, мало не покажется. И никакая железяка не спасёт. Зубами он уже труп рвать будет. Чтобы поесть.
— Верно, — поддакнул другой гладиатор, — ну сунешь ты эту штуку льву в пасть, а когти же никуда не денутся. Он лапой башку снести может. А коли примешь его тушу на грудь, так и задавит попросту.
— С другой стороны, — возразил третий, — жить захочешь — не так раскорячишься.
— Сейчас венаторам ни щита, ни шлема, ни маники не дают, — заметил Персей, — одно копьё и вперёд с голой жопой.
— Ну жопу-то прикроют, — хохотнул кто-то, — срама-то они не любят.
— Да по-всякому бывает. При Домициане вон, девок с сиськами голыми выпускали, народ радовать.
— Брехня. Заматывали их.
— Сейчас-то не так, — сказал чёрный, как головёшка эфиоп Карбон.
— При нынешнем цезаре не так, а кто знает, как потом будет?
— Ты доживи сначала до этого «потом».
— Палемон, ты что, решил из нас венаторов сделать? — спросил Персей с явным неудовольствием, — я на такое не подписывался.
— А ты слышал, как одного храброго ретиария Калигула наградил? — прищурился Палемон.
— Нет.
— Тот во время оппугнации одолел двух секуторов, один из которых был любимчиком цезаря. Так тот пожаловал ему свободу, нарёк Геркулесом и повелел всюду носить львиную шкуру. А на арену выпустили льва. Вот мол, и шкура твоя, снимай.
— И что? — спросил Ретемер.
— И всё, — буркнул Палемон, — догадайся сам, что дальше было. Парень после драки, выдохся уже весь.
Гладиаторы потупились.
— Сейчас-то не так, — повторил Карбон неуверенно, — нынешний-то цезарь, говорят, наилучший.
— Ретемер, ну-ка встань против меня.
Германец взял наизготовку копьё. Щита и кинжала у него сейчас не было.
— Вот. Ты — венатор. А я лев.
Послышались смешки. Персей не веселился, поджал губы.
Палемон припал к земле и глухо зарычал. И впрямь будто зверем стал. Льва, правда, на мили слыхать. Здоровяк потише оказался.
Ретемер тоже не смеялся, он со всей серьёзностью смотрел глаза в глаза противнику.
Палемон прыгнул, сбивая в сторону копьё, и нанёс удар в голову сбоку, растопыренными пальцами, согнутыми, будто когти.
Германец из-под «лапы» увернулся, они покатились по песку.
— Неплохо, — Палемон встал и помог подняться гопломаху, — мы ещё отработаем это.
— Зачем? — упрямо повторил вопрос Персей.
— Я же сказал — пригодится.
Он отряхнул песок с туники, потянулся и с усмешкой пробормотал:
— Котом-переростком, однако, быть непросто. Никогда не думал, что придётся изображать этого блохастого.
Боковым зрением Палемон заметил на балконе Помпония. Толстяк поманил его. Помощник доктора направился к господину. Прошёл мимо Ферокса, который собрал вокруг себя тиронов и вещал:
— При обводе сбоку резать хорошо вот здесь.
Деревянный меч коснулся подколенной ямки гладиатора, служившего «болваном», вместо деревянного столба-палуса.
— …и вот здесь, под жопой. Тут крупные жилы. Быстро кровью истечёт.
Рудий ткнулся в край сублигакула.
Сублигакул– набедренная повязка гладиаторов.
Палемон вошёл в дом и поднялся на второй этаж.
— Ты чем это занят? — поинтересовался ланиста.
— Разве не видишь? Работаю.
— Я вижу, что