— Потому что вы замужем? — Указывает на моё кольцо.
Уже собираюсь сказать «да», тем самым закрыв вопрос о возможных личных отношениях между мной и Марковым, но вновь ловлю себя на мысли — я больше не хочу лгать.
— Нет. — Кручу пальцами кольцо. — Просто мне нравится носить украшения на этом пальце.
Салоев задаёт ещё несколько вопросов, что-то помечая в блокноте и окидывая меня задумчивым взглядом. Отвечаю коротко и по существу, показывая, что не склонна к излишней болтливости.
— Спасибо за уделённое время, — поднимается и протягивает мне руку, и я совершаю аналогичное действие. — С вами свяжутся. — Стандартная фраза, не означающая ровным счётом ничего, но мужчина добавляет: — Даже в случае отказа.
А это что-то новенькое для меня. Пожимаю протянутую руку и, попрощавшись, спешу в метро, чтобы выполнить указания Маркова. Уже через пятьдесят минут стою перед антикварным салоном, чтобы забрать заказ.
— Добрый день. Я за заказом Маркова Александра Алексеевича.
— Ваш паспорт, пожалуйста.
Предоставляю документ, и уже через несколько минут передо мной выставляют коробку, точнее, деревянный футляр небольшого размера. И это стоит почти два миллиона?
— А что там? — Смотрю на пожилого мужчину в очках, который в ответ лишь мило улыбается.
— Это, милая, очень ценная вещь для коллекционера. — Сдвигает крышку, и на бархатной подложке я вижу трёх солдатиков. Я бы сказала, оловянных, но они, вероятно, выполнены из другого материала. — Серия «Наполеоновские войны». Марков Алексей Александрович является обладателем более двух тысяч штук и хорошо нам известен в качестве коллекционера.
Оказывается, отец босса собирает этих малышей, одного из которых я беру в руку и ощупываю. По мне, так просто фигурка. Но когда вспоминаю, сколько она стоит, кладу обратно и закрываю крышку. Прощаюсь с приятным мужчиной, желающим напоследок хорошего дня, и выхожу.
Организм напоминает, что время обеда прошло. Прикидываю, что заскочу в кафе, о котором говорила Маркову, но, осмотревшись, вижу вполне приличное через дорогу. Какая разница, где обедать?
Уже через несколько минут вхожу в заведение, отметив, что оно уютное и очень милое. Есть свободные столики с мягкими диванчиками. Каждое место отделено от соседнего перегородкой из декоративных реек, украшенных искусственной зеленью. Создаётся ощущение уединённости, но при желании можно рассмотреть, кто сидит за соседним столом.
Делаю заказ и набираю Ленку. Уже знакомое «абонент временно недоступен». Что происходит? Подруга почти никогда не отключает телефон. Озадаченная странным поведением, не вслушиваюсь в голоса, лишь отмечая, что за моей спиной устроилась парочка, общающаяся почти шёпотом.
Приносят заказ, а я, поглощая еду, думаю о Лене. А точнее, о невозможности дозвониться и выяснить, по какой причине Марков интересовался нашим возможным знакомством. Странно и непонятно. Мне показалось, мой ответ босса удовлетворил. Но если он захочет выяснить детали, то уже скоро поймёт — я солгала. Снова. В который уже раз? Именно поэтому с Салоевым я была максимально откровенна. И пусть мне ответят отказом, главное, отказаться от привычки подстраивать факты под себя.
Официант забирает пустую тарелку, оплачиваю счёт и не спеша допиваю кофе, когда за спиной раздаётся женский голос.
— Мне всё равно, как ты это сделаешь, понял? Я не продам акции Маркову. Кому угодно, только не ему. Да плевать на закон!
Замираю, медленно поворачивая голову и почти сразу понимая, кому принадлежит женский голос — Юлианна. Та самая, которая сейчас должна быть за границей. Высокая спинка дивана скрывает меня, а решётка позволяет рассмотреть женщину, сидящую ко мне спиной. Она порхает пальцами по экрану телефона, набирая сообщение. Перевожу взгляд на стол, где стоит два бокала. Она здесь не одна. Озираюсь по сторонам, даже не представляя, кто составляет ей компанию.
И пока пытаюсь рассмотреть текст, который она набирает, её спутник возвращается. И это Вадим. Серьёзно? Вадим и Юлианна? Не может быть! В случае Вадима — да, а вот в её случае… Не верю, что она опустилась до его уровня.
Это же Вадим, покупающий уценённые продукты, срок годности которых заканчивается завтра; Вадим, для которого «работа» — самое страшное из существующих слов; Вадим, который всегда делает для себя, а если захочет, что происходит редко, для кого-то другого. Она с ним по причине любви? Или же их связывает нечто другое?
Мысль достать телефон и записать видео приходит неожиданно. Не знаю, зачем, но именно так и поступаю.
— Как у нас дела? — Вадик перекатывает бокал в ладони, отпивая несколько глотков.
— Он опять говорит о невозможности продажи акций третьему лицу.
— А если нанять другого адвоката?
— Это и есть другой, — фыркает Юлианна и берёт свой бокал. — По-моему, адвокаты в городе закончились.
— А компромата на бывшего мужа у тебя нет?
— К сожалению, — шипит женщина, вероятно, мечтая о наличии хоть чего-то, что позволит склонить Маркова в сторону нужного решения.
— Он, что, ни разу тебе не изменил?
— Нет.
— Не поверю. Все мужики изменяют. До единого. — Знаток всех мужчин на свете по имени Вадим вальяжно растекается по дивану, но под взглядом Юлианны сжимается. — Только не я, любимая. Я предан тебе, словно полицейская овчарка.
— Надеюсь, — цедит женщина сквозь плотно сжатые челюсти.
— За нас, — предлагает тост, ожидая, когда бокалы издадут характерный звук, — за наш год вместе.
Несколько глотков в качестве скрепления события.
— Пора, — Вадик смотрит на часы, которые я с удивлением отмечаю на нём.
И когда понимаю, что парочка собирается уйти и вот-вот заметит меня, убираю телефон, хватаю сумку и выбегаю из кафе, направляясь к станции метро. Уже сидя в вагоне, достаю наушники и смотрю видео.
«За наш год вместе». Год? То есть, он не врал, когда говорил о вспыхнувшей любви к другой женщине. И это случилось за восемь месяцев до нашего разрыва. Становится обидно, что меня обманывали столько времени, пока я совершала попытки сохранить отношения. Но если слова Вадима правдивы, значит, и Юлианна изменяла Маркову. О желании развестись она объявила восемь месяцев назад. И если выбор бывшего понятен, потому что он увлёкся женщиной красивой и дорогой, то к Юлианне у меня имеются вопросы. Как она променяла мужа на ничего из себя не представляющего Вадика? Они из разных миров, не соответствующие друг другу единицы.
Снова пересматриваю видео, понимая, по какой причине Вадик не демонстрирует их отношения. Юлианна должна оставаться примером святости и правильности в глазах бывшего мужа, чтобы настаивать на продаже акций вне акционеров компании. Предполагаю, что именно так она выбивает сумму, которая значительно превысит предложенную Марковым. Если бы он знал, кому отдала предпочтение Юлианна, испытал бы испанский стыд.
Первый