Утерев сопельки и в тысячный раз повторив, что Бабы Яги не ноют, я поняла, что мне ничего другого не осталось, кроме как вернуться к богатырю и ждать смерти от зубов голодной рыбки.
Мы печально сидели, ожидая своей участи, ундина ковырялась под каким-то камнем. Только ветер гонял по берегу мусор и обрывки бумаг. Я мрачно подтянула к себе ближайший булыжник, сдаваться без боя я не собиралась. Чтобы скоротать время до часа икс, я взяла в руки ближайший обрывок газеты.
Заголовки о пропавших людях. Статьи про загадочного озерного маньяка-гомосексуалиста, что на берегу паркового озера нападает на мужчин и щекочет их до смерти.
А неплохо тварь устроилась. Привольно ей, нечисти, у нас в реальности. Видно, не впервой ундина в эту дыру между мирами шастает. Сначала в реальности вдоволь пошалила. Баб Яг здесь нет, защитить этот мир от злых сил некому, вот и отъелась русалка на местных харчах, обнаглела, полезла в сказку магических существ грызть. Ведь в реальности нет чар, где ей здесь колдовством запастись. Правда, и в этом мире хищница не сплоховала. Столько полезного добра стащила под камешек. Теперь сидит и перебирает, мне издалека было прекрасно видно, что в закромах у рыбы-потрошительницы чего только нет. Одних черепов съеденных ей жертв целая коллекция, а вместе с ними и вещи покойников.
Я побледнела, увидев два ствола, деловито отложенных ей в сторону, какие-то тряпки, горсть ножей, блестящие вещицы, запонки, зажимы для галстуков, кольца и огромную пилу, которую хищница победно вытянула с самого дна хранилища.
Пока русалка облачалась в боевой костюм, я то синела, то бледнела, а богатырь мрачно смотрел на ковыряющуюся под камушком, разговаривающую сама с собой ундину и ничего не делал.
— Русалки, мавки, ундины, берегини, водницы, купалки, — вслух рассуждал зверотырь, морща лоб и хмуря надбровные дуги, что твоя горилла. — Они суть все мертвецы, перерожденная после смерти нежить. А что у нас имеется от нежити?
— Да ничего! — истерично огрызнулась я, все еще не веря, что нам крышка. Я так близко от своего мира и больше никогда не встречусь со своей мамой. Мы привязаны к дыре в озере и не можем отойти от нее далеко! Потому что не перешли в этот мир по-настоящему, не прорвали завесу, потому он и не пускает нас! Сейчас эта тварь бросится на нас и всему придет конец! — Я даже не успела поучиться в этой гребаной академии! — в сердцах бросила я.
— Я тоже… — печально ответил богатырь, глядя на то, как ундина надевает что-то вроде нагрудника из огромной раковины, она нас все же опасалась. Только это ничего не значило. Видимо, мы не единственные, кого она загоняла в этот карман между мирами. Этакая ловушка для самой крупной добычи, ну или охотничьи угодья.
— И все-таки я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, когда нас съедят. — Собравшись с духом, я планировала найти хоть какое-то оружие: камень, палку. Помирать — так с музыкой.
— Я тоже…
— И что ты предлагаешь? — с интересом осведомилась я. Богатырь сказал это таким тоном, будто уже что-то придумал. Иначе просто не могло быть. Ведь зверотырь должен понимать, что после меня уже его на икру перерабатывать станут. Я затаила дыхание в ожидании спасительного плана.
— Ну, ты можешь меня поцеловать, и возможно, тогда я что-нибудь придумаю, — выдал зверотырь.
— Да ты… Да ты! ДА КАК ТЫ МОГ предложить мне ЭТО в такое время?!
— Ну хорошо, — легко согласился мускулистый засранец, — давай я тебя! Раз ты стесняешься. А то глупо помирать нецелованной!
— Да иди ты! — увернулась от богатыря. — Целованная я! И если надо, сама кого хочешь зацелую!
— Начинай демонстрировать! — подставил зверотырь мохнатую моську с вытянутыми трубочкой губами.
Захотелось взять что-нибудь тяжелое и съездить ему по крутому лбу. Жаль, что мечта моя была несбыточная: судя по низким надбровным дугам, этот лоб ничем не прошибешь, а мне потом еще с ундиной в одиночку разбираться.
Поэтому, собрав все свои душевные силы, морщась, словно от чего-то противного, я зажмурила глаза и тоже вытянула губы трубочкой.
Требовалось собраться с духом, ведь это не сложнее, чем только при помощи камней и палок драться с хищницей.
Быстрое усилие — и я чмокнула богатыря в мохнатую щеку. Тот тут же подобрал с берега ракушку и всмотрелся в нее.
Бабка моя Яга! Какое невероятно титаническое самомнение! Он что, думает, от девичьего поцелуя еще похорошеет? Или это у него от гордости и самодовольства такая реакция? Поучил поцелуй от Яги и теперь всем будет хвастать? Пусть только скажет кому! Все буду отрицать! Однако богатырь на меня и мое возмущение и не собирался смотреть.
Я положительно не понимала, что происходит, только видела, как этот, теперь уже целованный, пристально разглядывает свою моську в отражении.
— На зацелование не тянет, — подытожил нагломордый с тяжким вздохом. — Но я особо и не надеялся, — прокомментировал произошедшее богатырь.
— А на что ты надеялся? — покраснела я.
— На нечто большее, — огрызнулся богатырь и внезапно сменил гнев на милость, еще до того, как я успела возмущенно захлебнуться воздухом. — Ладно, пошли решать проблему. Пока она нас не порешила.
Я, вспомнив про хищницу, обернулась и отскочила, впечатавшись спиной в непоколебимого богатыря, да еще ножками заскребла по асфальту, пытаясь убраться подальше от увиденного чуда.
В полном боевом облачении, с галстуком на лбу, видно, чтобы придерживать мокрые волосы, с пилой в зубах, русалка целеустремленно и голодно ползла к нам по бережку.
— Так! — затараторил богатырь, и я поняла, что плана у него по факту и не было. — Против нечисти у нас огонь имеется, только он нам не поможет. — Рассуждая, зверотырь поднял ветку и обрывки газеты с земли и соорудил факел. Щелчок пальцев — и зажженная палка была сунута мне в руки. — Русалка у нас из воды состоит, вернее из жижи и пены морской, так что сыровата она для горения.
«Зачем он тогда мне эту палку дал?» — панически подумала я.
— Чугуна на нее не хватит, одна сковородка — это ни о чем. Чего еще у нас нечисть боится?
— Соли?
— Морская?
— Сахара?
— Я столько в портках ее не имею, — прокомментировал мое предложение зверотырь, и, несмотря на опасность, я краем глаза все-таки покосилась на гульфик богатыря. А вдруг? — Но русалочьи консервы — это идея, — одобрил предложение богатырь с немаленьким гульфиком, но совсем без сахара. — Нам бы специи.
— Например? — как овца,