Поразило вовсе не наличие маленького живого существа, а факт, сколь многое я пропустила, пока была в сказочном мире.
Значит ли это, что время в реальности и в изнанке течет по-разному? Но город совершено не изменился, все осталось по-прежнему. За время, проведенное мной в сказке, не могло пройти столько лет, что моя мать напрочь меня забыла, а ее ребенок так вырос. Если только он был ее, а не подкинутый кикиморами.
Это наводило на определенные мысли. Мою мать — несостоявшуюся, неинициированную Ягу — заморочили, заставили забыть собственную дочь и подсунули новую семью, полную, о которой, как я догадывалась, она мечтала.
Вот теперь я на сто процентов поняла, что дело нечисто. Все, начиная с момента моей несостоявшейся свадьбы, а значит, сорванной инициации, было ложью.
Кому-то позарез понадобилась свежая, молодая, неинициированная Яга. Весь хитрый многоходовый план был нацелен на меня. Кто у нас последняя Яга изнанки? Вот-вот.
А моя мать так, судя по всему, держится про запас, и только поэтому ее не устранили, как мою бабушку.
Чую во всем этом происки зла, только оно подобным образом достигает желаемого, топча чужие жизни и наплевательски относясь к человеческим чувствам.
Я еще раз посмотрела на свой дом. Где-то там фальшивая семья пришла домой и села за стол ужинать. Первым желанием было кинуться и расколдовать свою зачарованную маму.
Но я сама себя резко остановила. Что будет, если моя мать все вспомнит, не зря же ей стерли память?! Вдруг это ей навредит? Пока она в безопасности и даже по-своему счастлива. Стоит ли подвергать ее риску?
Нет, не стоит. Дороже ее у меня никого не осталось, и терять последнее я не хотела. Даже Кощей, который клялся в вечной любви, куда-то свинтил. Небось к своим кикиморам, лесовицам и цыганкам!
В общем, полный фарш, а не жизнь у тебя, Лада Калинина! Еще одного удара я не переживу. Ясное дело, что моя мать чья-то заложница. Некто постарался устранить предпоследнюю Ягу реальности, заняв ее заботой о подсадной семье и стерев память. А внешне все шито-крыто.
Все счастливы и довольны: у моей матери новая семья, я пристроена в одну из самых лучших академий, любимый меня бросил, а значит, у последней Яги изнанки прорва времени на учебу. И вроде бы все закономерно.
Но только во всей этой ситуации опять просматривается какая-то фальшь. Невооруженным взглядом видна чья-то рука, круто меняющая мою жизнь, незаметно для меня переворачивающая с ног на голову.
В общем, подозрительность на подозрительности сидит и подозрительностью погоняет.
Радовало только то, что сейчас под ударом нахожусь одна я.
Бросив прощальный взгляд и досуха размазав слезы, я подняла руки вверх и потребовала у нависающих надо мной Финистов поднять меня на ноги. Изнывающие от безделья и неизвестности соколы рады были сделать хоть что-то, что в их силах, раз они не знали, как успокоить меня и чем утешить.
Меня вздернули и поставили на асфальт.
Ощутив под ногами твердую почву, я, немного подумав, поплелась к остановке ловить железного монстра и требовать у него, сожрать меня и отвезти к месту перехода в тридевятое царство.
Всю дорогу притихшие Финисты ясно-соколы вели себя тише воды ниже травы. Без лишних слов я могла сказать, о чем они думали. Свидание, должное укрепить наши отношения, потерпело полное и сокрушительное фиаско. И судя по жалостливым, не понимающим моськам, братья-акробатья не знали, что могло меня так сильно расстроить. Не бутерброд же и горстка жалких монеток заставили меня горько рыдать на всю улицу. Хотя я была настолько голодная, что действительно могла пустить слезу только от одного вида булки, лежащей в витрине магазина.
Отныне я была для них неразрешимой загадкой и, видно, прослыла крепким орешком среди девиц, которых они водили на свиданки.
В академии ведовства и богатыристики ясно-соколы чуток отошли от шока и повеселели. Однако решили как можно быстрее скрыться с глаз моих долой. Я подозревала, что им необходимо время для обсуждения нового плана по покорению меня любимой и исправления текущей оплошности. Поэтому я не стала их задерживать. Парни честь по чести провели меня в реальность и вернули назад, а уж мои семейные проблемы и тот факт, что я круто встряла, — не их вина.
Поцеловав мне обе руки, по кавалеру на каждую кисть, Финисты — Ясные соколы клятвенно и грозно пообещали мне, что следующее свидание пройдет гораздо-гораздо веселее, мгновенно испарились.
Я не стала уточнять, что после того, что я осознала в реальности, мне стало достаточно весело, а просто побрела по коридору, предаваясь горьким размышлениям.
В стенах академии, которые не смогли порушить даже всесильные навьи, я должна была быть в безопасности, но почему-то я так себя не ощущала.
Да и кто мог чувствовать себя в своей тарелке, если знал, что его родственники в опасности, против тебя готовится непонятный злодейский заговор, а ты сам один как перст на белом свете. И неоткуда ждать ни помощи, ни совета, ни защиты.
Непроизвольно я вновь начала хлюпать носом и сглатывать крупные слезы. Опять ты попала, Лада Калинина, впрочем, почему опять? Не опять, а снова!
Дверь напротив отворилась, и в коридор, видимо, привлеченная моими всхлипами, высунулась волосатая жующая морда.
— Ик! — только и смогла выдать я. Это судорожно сжался мой пустой желудок, после того как меня обдало волнами колбасного духа, ароматами свежего хлеба и чесночным амбре.
— Че сопли на кулак мотаешь? — не переставая жевать, осведомился зверотырь. — Голодная? Ты это… заходи! Что бы ни случилось, при любой беде перво-наперво надо хорошо поесть, а потом поспать, там и решение найдется, коли осложнение само собой к утру не рассосется.
— Такое попросту не рассасывается… — ответила я, залезая в узкий чулан, занятый широкими плечами богатыря и принимая из его волосатых лап огромный, в полкаравая, кусок хлеба и целое кольцо колбасы.
— А что это за место? — поинтересовалась я, вгрызаясь поочередно то в колбасу, то в хлеб.
— Да так, личная кладовка верекрысы, — беззаботно отмахнулся богатырь, а я подавилась колбасой, после чего чуть не впечаталась лицом в пол. Это зверотырь участливо постучал меня по спине.
— Ешь, а твои проблемы мы завтра решим, никуда они от тебя не убегут. — И вот это небрежно, но на полном серьезе брошенное «мы» и подставленное рядом горячее плечо стоили тысячи слов утешений. Потому что никакое сотрясение воздуха не заменит поддержку сильного плеча рядом.
Я сидела в кладовой веректриссы вместе со Скелом Череповым и чавкала