Я посмотрела в зеленые глаза с искорками, моргнула и…
— К-к-кощей?! — На меня смотрели наглые синие глазищи злодея.
«Как ты тут оказался?» — хотела спросить я и поплыла, а за мной поплыл и весь мир, утопленный в моих слезах и соплях. В общем, я разревелась как маленькая и бросилась на шею любимого злодея, вытирая об него заплаканное лицо.
— Все-таки пришел! — С воплями и громкими рыданиями я повисла на шее у Кощея.
Даже не знаю, сколько так висела на нем, болтая в воздухе ножками и расцеловывая во все попадающиеся под губы места на любимой злодейской моське.
А я-то думаю, почему меня в сторону эту потянуло, будто позвал кто? Ан вон оно что было, сердце мое сюда тянулось, чуяло суженого моего!
Злодей принимал мои ласки как должное, так, будто он не невесту свою выручать ехал, а по меньшей мере полмира спасать.
Изменился Кощей очень, исстрадался в пути, наверное. И ко мне вроде как охладел, не обнял даже, не поцеловал. Ну да ничего, это у него по первому времени ступор, а там пройдет. Небось намучился, несчастный, полмира отшагал в поисках меня и наконец-то нашел.
— Устал ты, наверно, меня искать? Давно идешь?
— Да нет, недавно. Только из башни вышел, свежим воздухом подышать. А ноги — да, есть такое дело, устал маленько по нежити шагать. Она вечно под ногами путается. Только… Что это я! — спохватился злодей и по сторонам заозирался. Да так активно, что и я со страхом поглядывать стала.
— Пойдем-ка, пойдем от глаз людских и нечистых долой. Под крышей-то оно вернее. А то мало ли какие здесь шастают!
Я и вовсе не поняла, о чем Кощей говорит. Какая башня? Кто шастает? Но за злодеем все-таки пошла. Если он через всю Черно Быль за мной пешком шел, то он эту местность лучше меня знает.
Идти и вправду пришлось недалеко, аккурат за соседним барханом, надо только через терновник, что смолой сочится, продраться — и вот она тебе: обширная лощина, поперек себя шире, круглая то есть.
В центре башня мрачная и черная торчит, а вокруг никого, только нечисть в песке чирикает.
Странное место для привала Кощей себе выбрал. От строения сумраком и тьмой за версту разит. Так может, это он по старой злодейской памяти? Не пугают его места такие злачные, а у меня от этого вида прям мурашки по коже отрядами и батальонами друг за другом шагают. Темное это место, мрачное и нехорошее.
— Ну вот, располагайся, Ладдушка, почти дворец, пыль с полочек только смахнуть и жить можно.
«Какой смахнуть? Тут экскаватор с самосвалом нужен или бензин и спичка!» — подумала я про себя, оглядывая окружающее меня разорение и запустение.
Спичка нашлась. Кощей взял с полочки оплывший на сторону огарок свечи, отвернулся, и я услышала деловитое сопение, видно, злодей пытался зажечь пыльную свечку.
Долго возился, потом чихнул и искры полетели во все стороны, однако свечка все же загорелась.
Как и многовековые наслоения пыли с паутиной, что вспыхнули, словно тополиный пух.
Я услышала недовольный писк потревоженных пауков. Черные твари, кои здесь водились в великом множестве, с особой укоризной и пылающей ненавистью во всех шести глазках посмотрели на меня. Всей толпой, дружно подняв лапки, погрозили мне маленькими кулачками, ведь свет, разрушивший их жилища, был включен для меня. А после принялись сызнова заплетать все углы паутиной.
И я поняла, что нажила себе несколько тысяч непреклонных врагов в лице всего паучьего рода, а может быть, и на несколько поколений вперед.
— Это главный вход, — указал злодей на оплавленные ворота. — Тут у нас колодец.
Я просмотрела в чернильную гладь, и она мне не очень понравилась, на нефть смахивала.
— Отравленный?
— Чистый! — с особой гордостью возвестил Кощей. — Ни одного заклинания! Даже козленочком не станешь, ну разве только чешуей порастешь, но это не критично: если шагать до другого края Черно Были, по дороге вся отвалится.
Я подивилась на единственный почти чистый источник в этой испоганенной местности.
— А тут у нас основная часть жилища. Много спален или детских, на большую ораву хватит, особенно если штабелями укладывать.
Так. А вот с этого места поподробнее. О чем это мой любимый злодей так тонко, как бревно, намекает?
— Так что располагайся, Ладдушка, хозяйкой моей будешь, и заживем мы с тобой душа в душу, аки два голубя…
— Кощей! Да ты что? А как же изнанка? Черный замок, батька твой в подвале, в конце концов?
— А чем это-то хуже? Здесь не замок, а целая башня, похлеще вавилонской будет, и сказка вон какая темная и мрачная, как раз для двоих.
У меня отпала челюсть от понимания происходящего.
— Ты… Ты хочешь сказать, что это все ты? Опять за старое взялся?! Ты же обещал прекратить вот все это? — воскликнула я, а про себя подумала: «Как он мог? Обещал же злодейство бросить?! А все туда же! Окопался в пустыне этой и разбойничает! Не его ли рук дело эти навьи присланные? На Кощея очень даже похоже — жар чужими руками загребать, он ведь злодей со стажем, опытный, потомственный!»
— Ну как же я это все прекращу, — заныл жалостливо Кощей, — почитай, много лет этим занимаюсь?! Полно тебе, ягодка моя, такая мелочь! В конце концов, много лет так жили все поколения, что до меня были, и надеюсь, что и будущие так же… — Злодей недоговорил, увидев вынутую из чехла сковородку.
— Так вот где ты, гад, пропадал? Зло по дороге сеял, а не ко мне спешил?! — От я его сейчас! — Ах ты, гад!
— Почему гад? Почему сразу гад?! — заверещал злодей не своим голосом. — Чуть что сразу — АЙ! Гад?! Убери сковородку! Убери, кому, ай, говорят! АЙ! — От каждого удара первый злодей изнанки как-то приседал, становился меньше, что ли. Если и дальше так пойдет, то я его окончательно расплющу, но… только еще один разочек, чтобы душу отвести!
— Я там, понимаешь, его жду, извелась вся! Глаза все выплакала! А он тут за старое принялся! Шел за мной через Черно Быль да подзадержаться решил?! Позлодействовать, поразбойничать, со свету сжить пару невинных душ, кровь нечисти попортить и всяко разно? И это тебе дороже наших отношений?
— АЙ! — Я ударила изо всех сил, чтобы отвести душу, уж очень расстроил меня Кощей своими злодейскими повадками, я-то думала — он ради меня исправился. — Ну и какой же ты после этого жених,