— Так зачем ты тогда, старый хрыч, мухомор тебе в печенку, в моего жениха превратился и голову мне морочил? Попросил бы сразу помощи!
— Так я это не специально! Грелся я по старой памяти на камешках, мы, Горынычи, существа холоднокровные, тепло любим, а тут ты как выскочи из-за камня, я и того… Смимикрировал нечаянно, как хамелеон, пятнами, значит, пошел и в безопасный образ превратился. Рассказать все хотел, открыться, да поздно уже было. Смотрю, идешь ты за мной доверчиво так, думаю — и ладно, пусть будет, своя Яга карман не тянет.
— Тьфу ты, блин-оладушек! — чертыхнулась я на неудачливого злодея в маразме. — Заморочил!
— Я не со зла, как лучше хотел! Увидел Ягу без защитника, так и решил под свое крыло перепончатое взять, — покаялся престарелый, наблюдая, как в башню влетают Финисты ясно-соколы с оружием наголо, а за ними так не спеша входит зверотырь и тут же, до конца не войдя, решает подпереть притолоку и когти свои кривые ножичком почистить.
— Я с защитниками, — недовольно буркнула я, размышляя, как быть дальше.
— Прости меня, красна девица. Так это… поможешь старику? Я тут один без помощи, родственники меня бросили…
— Угу, когда прокормить не смогли.
— Выжили, ироды, из привычных мест обитания, чуть ли не на помойке живу, еды нет, воды нет, экология вся загажена, аж нечисти тошно, — профессионально ныл древний злодей, даже зверотырь возле двери хмыкнул, оценив виртуозные рулады. — Одна надежда на тебя, Яга, что ты природный баланс восстановишь. Я, между прочим, вымирающий вид, таких, как я, спасать надо, — ввернул свой последний козырь дед Горыныч. — Ну и потом, — подумав немного, припечатал, — вам, молодежи, старость уважать надо.
— Не старость, а древность, — внесли свою лепту соколы, пряча острое оружие.
И тут мне все ясно стало — место силы это опороченное, вся Черно Быль от края до края. Дед старый, тут баланс из последних своих древних силенок держит, как бы пупочек у злодея от натуги не развязался. Давно бы свалить мог, а он не отступает, старый, потому что приходящее вслед за навьяими даже злодеям противно.
Так эту местность перекрутило и перевертело, что всем тошно, вон как зверотырь и ясно-соколы морщатся.
А значит, это для меня работенка, для Яги, — баланс восстанавливать.
— Так уж и быть, — согласилась я, понимая, что деваться некуда, — но услуга за услугу. Ты — мне, я — тебе, а то как жил в этой Черно Были, так и подавно жить будешь.
— Я — все что угодно, Ладдушка! — засуетился злодей. — Все что угодно! Не обидь только, Яга!
Как тут не поможешь?
Развернулась я и к выходу направилась. Выглянула из ворот главных, а там колонны беженцев прочь тянутся, волоча за собой узелки. Отобрала я один под недовольный писк. Я б тоже пищала, если б последнее отняли. Вскрыла, а там клубки паутины и из каждого мордочка шестиглазая смотрит. Ну правильно, когда вокруг такая пустошь, ты имеешь только то, что имеешь, то есть самое близкое и дорогое.
Обычно Бабы Яги берут себе в помощники лесных зверей, да где здесь лес сыщешь посреди стеклянной пустыни? Будем работать с тем, что имеем.
Рядом возник зверотырь, это я по недовольному ворчанию узнала. Сопел, но не перечил, только спросил:
— Ну и что задумала?
— Разверни-ка мне эту братию, пусть назад воротятся. Скажи, у меня… — Я задумалась на секундочку, соображая, а потом поправилась: — У местной Яги для них дело есть.
Зверотырь, скептически заломив бровь, посмотрел на меня, но все же, сунув два когтя в рот, оглушительно свистнул, после кивнул нечисти следовать за ним. И — о чудо! — пауки развернулись и обреченно двинули назад.
Когда все собрались, я поняла, что тысячи глаз, помноженные на шесть, смотрят на меня.
Вот не люблю толкать речи, но придется.
— Я Яга этих мест, и вы должны мне подчиняться. Кто среди вас главный?
Паучья толпа посовещалась, а потом из задних рядов вытолкнули самого рыжего, то есть того самого арахнида, что мной подзакусить хотел.
Первый раз наблюдала за тем, как огромный паук шарахается от кого-то столь маленького, как я. Оно и понятно, я бы тоже со всех ног, сколько бы их у меня ни было, бежала от того, кто при виде навьих, пусть и запертых, когти не дерет.
— Значит, так. Я очень голодная, и если вы не раздобудете то, что я люблю больше всего, то стану поедать вас одного за другим и начну с того, что вот в этих узелках.
Ряды членистоногих вздрогнули и схватились за свои коконы.
— Поэтому стащите мне со всей Черно Были все семена, что принес ветер, и все крупицы почвы, пыли и прочего. Сложите все дары во дворе. Да, а коконы свои пока оставьте здесь и поторопитесь, сил нет голод терпеть.
Пауки бросились со всех ног выполнять приказ.
Уже через час вся пыль из башни была вытащена на улицу. Рядом высилась жалкая кучка семян. Паучки облазили все щели и добыли-таки то, что я просила. Я бы ради своих детей еще не то нашла.
— Прекрасно-прекрасно, а теперь посадите их в землю. — Паучки развернулись и поплелись выполнять приказ. Когда дело было сделано, пришла моя очередь поработать.
Силы во мне очень мало, и домик мой бабаягский далеко, но я была уверена: такая мелочь у меня получится, я многому научилась в академии.
Я подняла руки вверх, а глаза к небу, обращаясь туда, куда обращают свой взор все те, кому необходимо срочно что-нибудь придумать, и сварганила простенькое заклинание. Здесь было неважно, что из этих семян вырастет, главное — положить начало и создать некое подобие естественного баланса. А посему я получила помидор, лопух и ядовитый дрок в одном лице вместо нормального растения. Только это уже была настоящая жить в краю нежити, и она существовала как могла. Я уже представляла, как местное зверье будет давиться томатодроком и гадать, отравится или нет. Ничто так не подхлестывает желание жить, как смерть. За томатодроком полезли и другие не менее чудные растения, например — рожь-руками-не-трожь, хищное растение, не подпускавшее никого к себе. Ну что ж, какая местность, такие и растения, они будут под стать местным обитателем.
Я ходила меж