— Ты же не оставишь второго истинного без сладкого? — рычу на её ушко, — твоя девочка примет второй член, ммм? Пока что раздельно. А потом мы вместе тебя трахнем.
— Что? — глазки истинной округляются, моя мужественность тут же принимает боевую стойку.
У меня стоит от всего, что делает эта волчица. Не знаю, как я буду жить, но мне это чертовски нравится. Тим не жалеет нашу маленькую истинную. Трахает жестко, быстро.
По спальне ползут порочные мокрые звуки. Но я не могу оставаться в стороне. Подползаю к своей девочке, заталкиваю член в её ротик. Она покорно принимает. Глазки прикрывает, кайфует.
Покачиваем свою сметанку взад-вперед, её киска неприлично хлюпает, наша малышка вся в слюнях, но продолжает заглатывать мой член. Быстрее. Еще быстрее.
Кира хрипит, давится.
— Тяжело тебе нас принимать, сметанка? — стискиваю ее блондинистые волосы.
— Не-а, — вертит головой, затем выдыхает, снова позволяет мне войти в горло.
— Блядь… она нереально узкая, — хрипит Тим, вдалбливаясь в нашу сладкую девочку, — пиздец… мокрая, тугая киска…
— И очень вкусная, — облизываюсь, смахивая слезинки с ресниц Кируськи и слюни с ее алых губ.
Я её люблю. Влюбился в миг, когда увидел. Ещё до появления метки. Я просто узрел красивую, стройную, элегантную волчицу в красном платье и поплыл… сука…
— АХ! ААА! — Кира выталкивает мой член, начинает дрочить, — боги… богиии! Я не могу!
— Давай… не держи в себе, — ухмыляется Тим, — сначала ты, потом я… только так…
— АХ! АХХААА! Я… ЛУНА! — вскрикивает Кира, затем сильно сжимает мой член ладошкой.
— БЛЯДЬ! — рычу, кончая на её лапку, Тим толкается и остаётся внутри.
Опустошаем яйца и падаем рядом с нашей сметанкой. Довольные, счастливые и влюбленные коты.
Открываю глаза, пытаюсь нащупать тёплое тельце Кируси. Блядь, сбежала?! Тим дрыхнет рядом без задних ног. И тут мой взгляд падает на подоконник. Кира сидит в моей футболке, пьет какао. Такая маленькая, хрупкая, задумчивая.
Ничего и никого не замечает.
Натягиваю боксеры, встаю. Подхожу, сажусь напротив.
— О чём задумалась? — улыбаюсь.
— Я не слышала, как ты встал, — она серьезно смотрит на меня своими голубыми глазищами.
— Я кот, детка, — ухмыляюсь, — меня мало, кто слышит в принципе.
— Борь… — вдруг тихо произносит наша сметанка, — я ведь всё могу тебе рассказать?
— Мне и ему, — бросаю взгляд на спящего Тимура.
— Я не всем поделилась касательно Кадира, — её аж передёргивает, — когда вернулась сюда, я сразу сделала тест на беременность.
— Тааак, — напрягаюсь, — и?
— Нет, я не была беременной даже после всех его издевательств. Но после анализов кое-что обнаружила, — её голосок начинает дрожать.
Ногой касаюсь сладкой лапки моей волчицы. Поглаживаю пальчики её нежных крошечных ножек.
— Говори, не бойся.
— Я не смогу родить вам малыша, — всхлипывает, — мои яйцеклетки почти пустые. Вероятность стать матерью у меня минимальная. Прости меня.
— Но не нулевая же, — улыбаюсь.
— Что? — Кира поднимает на меня затравленный взгляд.
— Если вероятность не нулевая, значит, всё возможно, ведь так? Не нужно грустить раньше времени. Будем покрывать, накачивать тебя спермой, пока внутри твоего животика не поселится маленький оборотень.
— Боря… — всхлипывает сметанка, затем бросается ко мне в объятия.
Глава 13
Тим
— Я не смогу родить вам малыша, — слова бьют по мозгам, словно молот, — мои яйцеклетки почти пустые. Вероятность стать матерью у меня минимальная.
Распахиваю глаза. Чувствую, как кончики пальцев начинают пылать. Внутренний зверь рвётся на свободу. Он хочет уничтожить чешуйчатую тварь, которая посмела столько боли принести нашей сметанке.
Резко встаю с постели. Тяжело дышать. Когти рвутся, в висках пиздец пульсирует. Гнев накатывает волнами, парализует горло, мешает сделать вдох…
Пошатываюсь, перед глазами алая пелена. Сношу какой-то стол или шкаф, хуй знает. В голове лишь одна мысль: убить, убить, убить!
Но вдруг…
— Тим! — чистый, словно летний дождь, голос прочищает сознание.
Боль отступает, в голове проясняется. Сижу на коленях, весь потный, мышцы дрожат от напряжения. Из носа льётся кровь.
— Дыши, — серьезно говорит Кира, — милый. Давай! Всё хорошо!
Она обхватывает моё лицо своими крошечными ладошками. Смотрит голубыми глазами. Полностью очищает меня от гнева. С легких словно спадают тяжелые цепи. Хриплю, шумно вдыхаю.
— Поцелуй меня, — умоляю, Кира нежно касается моих губ своими.
Прикрываю глаза, позволяю ласке истинной исцелить меня. Всё-таки это высшее благо — быть рядом со своей парой. Мой зверь тут же успокаивается, начинает мирно урчать и наслаждаться энергетикой Киры.
— Сейчас я сбегаю в ванну, возьму медикаменты, обработаю раны. Никуда не уходите, — строго говорит наша няша.
— Да куда мы уйдем? — усмехается Борис.
Кира убегает, а я смотрю ей вслед влюблённым взглядом. Длинноногая, стройная. Волосы, словно платина, шелковистые и мягкие. И походка летящая, завораживающая.
Я люблю свою сметанку!
— Опять началось? — спрашивает друг, — твои панические атаки?
— Не знаю, — перебираюсь на постель, вздыхаю, — давно уже не было. Думал, переборол это.
— Из-за Киры случилось?
— Да. Как услышал, что драконья мерзость лишила её возможности стать матерью наших котят, сразу накрыло не по-детски.
— Котят? — усмехается Боря, — уверен?
— Конечно! А кого ещё? — искренне не понимаю.
— Волчат, например, — ржёт барс, — ну или полукровок.
— Не представляю, — тяну, — если скрестить кота с волком, чудище получится.
— Рано об этом говорить! — в дверях появляется Кира, в ее пальчиках аптечка.
Глазки блестят, она явно смущена нашим диалогом.
— Подслушивала, сметаночка? — мурчу, притягиваю девочку к себе, наслаждаясь упругостью её сладкой попки.
— Тим, прекрати! — она никак не привыкнет к тому, что я хочу постоянно её трогать.
— Ну ладно тебе, ты же возбудилась, — хмыкаю, нагло забираюсь между ножек нашей волчицы, — да, там всё мокрое. Признавайся, мы тебя заводим.
— Ты пять минут назад ещё был в панике! — восклицает она, лупит меня по рукам.
Разочарованно убираю. Ничего, милая, я тебя ещё получу сполна. Позволяю ей вытереть кровь с моего лица. Потом Кира меня осматривает. Щупает кости, а у меня член встал.
— Милая, — хриплю, — там ниже очень болит…
— Где? — строго спрашивает, щупая мой пресс, — живот или…
— Ниже, — тихо говорю, несчастным взглядом смотрю на волчицу.
— Это… — она опускает ладонь на мой пах, чувствует стояк и краснеет.
Но ладошку не убирает. Боря, не мигая, смотрит на нас.
— Здесь? — уточняет Кира, поглаживая мой член.
— Угу, — откидываюсь на постели, прикрываю глаза, — уже лучше. И болит не так сильно…
— А если… — она вдруг убирает аптечку, вытирает лапки и садится на меня сверху.
Я чувствую жар её лона, вижу голодный взгляд. Сметанка кладет ладони на мои плечи, привстаёт и…
— БЛЯДЬ! — стискиваю зубы, когда горячая мокрая плоть смыкается вокруг моего члена, — детка, ты лучшая…
— Знаю, — шепчет она,