— Пока, — она теребит подол халата.
— Интересно, — прищуриваюсь, — и что это было?
Девушка ойкает, отворачивается. Затем улепетывает в свой кабинет со всех ног. Эээ…
— Эм… — удивляюсь, — а что такое?
— Ты не поняла, сметанка? — хохочет Борис, — под твоим носом расцветает новая истинная пара.
— Да ладно?! — пучу на него глаза, — серьезно, что ли?
— А ты и не замечаешь, да? — ухмыляется несносный кот.
— Укушу! — рычу.
— Это ничего не изменит.
Мы направляемся в лабораторию, а я пытаюсь вспомнить, когда повернула не туда. Ася даже не поделилась со мной тем, что обрела истинного. Эх! Даже немного стыдно.
В голове начинают всплывать картинки её странного поведения. Но я просто не придавала этому значения. Ведь главное — это наши показатели. Только вот я уже не совсем уверена в собственных приоритетах.
— Боря, не трогай! — гаркаю, когда барс тянет свои руки к колбе с кислотой, — обожжешься, потом ныть начнешь!
— Конечно, — скалится котяра, — а ты меня будешь сладко лечить и успокаивать, да?
— Шиш тебе! Не мешай работать!
— А что ты сейчас делаешь? — Боря крутится на стуле у моего рабочего стола.
— Пытаюсь понять, как нам растворить чешую дракона.
— У тебя есть образец? — хмыкает.
— Нет, но есть примерные показатели плотности. Плюс магическая защита. Однако пока я совершенно не представляю, что сможет разрушить такую прочную чешую. Кроме него самого…
— Самого? Что это значит?
— Кровь Кадира очень токсична. Она смогла полностью расщепить образцы крови оборотней. Могу предположить, что эти свойства можно усилить, но нужны более внушительные образцы, — вздыхаю, — в идеале кровь самого дракона или его ближайшей родни. Но, как я поняла, сыновей или дочерей у него нет.
— Если бы были, я бы им искренне посочувствовал, — хмыкает Боря.
Телефон вибрирует.
— Агнесса написала, что встреча с альфами в восемь, — откладываю мобильный, — сообщишь Тимуру?
— Ты пошла против правил, потребовав нашего присутствия, — Боря обходит моё рабочее кресло, кладёт ладони мне на плечи, — почему?
— Ну…
Я не знаю. Просто теперь чувствую себя одинокой и растерянной без несносных котов.
— Это моё желание. И, как владелец важной информации, могу диктовать условия, — аккуратно наношу образец на предметное стекло, затем вкладываю в микроскоп.
— Мы — твоё условие, — мурчит кот, — это заводит, сметаночка.
— Не мешай мне, пожалуйста. И надень, наконец, перчатки! — повышаю голос.
— Я тебя хочу, — рычит мне на ухо, — если пообещаешь, что этой ночью я получу твоих сладких девочек, то готов на любые лишения.
— Хорошо, — чувствую, как сердечный ритм ускоряется, а щёки заливает румянец.
— Ты такая милая, когда краснеешь, — мурчит мой барс.
Боря держит слово. До вечера он позволяет мне нормально поработать. Ну как нормально? Близость истинного в любом случае будоражит и отвлекает. Так что сосредоточиться у меня так и не выходит.
— Ася меня избегает, — бурчу, снимая халат по окончании рабочего дня.
— Еще бы! Наверняка ты суровая леди-босс, — смеется Борис.
— С чего ты взял? — вешаю халат в шкаф, стягиваю перчатки, — я вполне лояльна.
— Ну-ну, — продолжает веселиться барс, — Кир…
Внезапно его взгляд становится серьезным. Он обнимает меня, прижимает к себе. Тыкается носом в волосы.
— Что? — бормочу, смущенная столь внезапной сменой настроения игривого кота.
— Бросай это всё, а. Вот это! — он обводит взглядом лабораторию, — ты устала…
— Я… — закусываю губу, не в силах признаться даже себе самой.
— Ты как белка в колесе. Постоянно живешь так, словно одинока. Но ты не одна, больше нет, — тихо, успокаивающе шепчет мой истинный, — у тебя есть мы. Не нужно больше сражаться. Доверься нам, малышка…
— Боря, — выдыхаю, пораженная тем, какую бурю эмоций вызвали его слова.
Я жила так долгие годы. Кроме исследований в моей жизни ничего не было. Я не встречалась с мужчинами, не ходила на вечеринки. Словно сама запечатала душу в один из вакутейнеров.
Всхлипываю.
— Не нужно бороться. Остановись, сметанка. Ты великолепная. Умная, смелая. Но ты девушка. Красивая, хрупкая, словно хрустальная роза, — Боря всё крепче прижимает меня к себе, — дай своим котам всё решить. Победить дракона и завоевать сердце принцессы.
Его слова клеймом впечатываются в сердце. Я могу быть… слабой? Пока едем к альфам, я вспоминаю сестру. Она тоже была сильной. Пока не встретила истинного. Сейчас она ждёт волчонка и счастлива.
Я запретила себе быть счастливой. Неужели… я смогу?
— Здравствуй, — мой альфа, Григорий Шахов сидит за своим огромным столом.
Второй вожак, Арзанов Наиль, стоит спиной и смотрит на ночной город. Почти год назад он прошел ритуал пробуждения и стал вожаком бродящей в тенях мёртвой стаи. Жутких волков-нежити.
Но сам он живой.
— Кира! — Алина, их истинная, бросается на меня с объятиями.
— Привет, — улыбаюсь, впервые за долгие годы чувствуя себя равной другим волкам стаи.
В кабинете много оборотней. Тим тоже. Он подходит к нам, целует мою ладонь. Волчья ведьма Мара тоже здесь. Она с улыбкой смотрит на меня. Здороваюсь.
— Итак, — тёмный шаман Наиль резко разворачивается, пристально глядит на меня, — Кира. Что ты хотела нам рассказать?
Глава 17
Кира
Все смотрят на меня. По телу проходит липкая неприятная дрожь. Будут осуждать? Ругать, что довела до такого? Почему не сказала раньше? Ладони начинают потеть.
— Всё хорошо, Кирусь, — подбадривает меня сестра, — мы твоя стая. Твоя семья!
— Да, милая, — Алина внимательно смотрит на меня.
Наша альфа-волчица. Сильная и мудрая не по годам. Первая Обращённая. И та, кому я все рассказала некоторое время назад.
Боря незаметно поглаживает мою ладонь. От его прикосновений волнение тут же уходит. Назад пути нет. Чтобы мне быть счастливой, Кадир должен сгинуть. Так что собираюсь с духом и начинаю говорить.
Избегаю неприятных деталей.
Рассказываю альфам сухие факты. Что на самом деле за Власовым стоял Кадир и заместитель мэра пытался лишь выгородить дракона и спасти его анонимность.
Что Кадир ни перед чем не остановится и убьет любого, кто посмеет встать между ним и его целью. А ещё рассказываю про свои исследования.
— Мда, — вздыхает Шахов, когда я замолкаю, — и как ты жила всё это время? Носила в себе такую ношу? Кира… мне жаль, что мы ничего не заметили. Ни мы, ни Лев с Семёном. Прости нас.
Погодите-ка! Меня не стыдят, а извиняются? Но, почему? Хлопаю ресницами. Открываю и закрываю рот. Не понимаю.
— Но я… — не нахожусь с ответом, — спасибо. И простите.
— Не ты должна извиняться, — подаёт голос Наиль, — а мы. За то, что сразу тебе не поверили. Прости нас, Кира.
Его голос ледяной, словно загробный. У меня от младшего альфы аж мурашки. Но всё равно он заботливый. Стае очень повезло.