Он стискивает большой ладонью мои скулы, немного сдавливает. Не больно, но очень сладенько. Взгляд оборотня голодный, порочный. Приоткрываю рот, приглашаю…
— АХ! — кричу в губы истинного, пока второй опускается на колени.
— Ты безумно красивая девочка… наша сладкая истинная, — рычит Боря, стискивая ладонями мою талию, губами опускаясь к животу.
Облизывает мой пупок. Затем скользит руками ниже, сжимает бёдра. Извиваюсь в их объятиях, чувствуя себя абсолютно счастливой. Ничего не нужно… и никто.
Весь мир этой ночью на паузе. Есть лишь мы. Истинные, наконец-то сломавшие последние преграды.
— Боря… Боряяя! — чувствую на промежности горячие губы.
— Мы же сказали, — томно шепчет Тим, прикусывая моё ушко и ладонями стискивая груди, — что очень любим тебя лизать, сметанка…
— Кричи громче, Кира! — рычит Боря. — Покажи, как тебе сладко, малышка.
— ААА! — я совершенно не стесняюсь, позволяю своему барсу ласкать меня.
Опускаю ладонь, нащупываю твёрдый член Тимура.
— Ммм, — тянет мой пантер, — хочешь поиграть со мной?
— Хочу… хочу… — бормочу, захлёбываясь в удовольствии.
— Ну так поиграй, — Тим пропускает мои сосочки между пальцем и сильно сжимает, — горячая девочка…
Расстегиваю ширинку, просовываю туда ладонь. Обхватываю член своего истинного. Глажу, веду вдоль ствола. В джинсах очень тесно…, а мне хочется его целиком почувствовать.
— Хочу… — лепечу, с трудом формулируя мысли, — хочу… я… АААХ!
Резкие мазки по клитору чередуются с глубоким проникновением языка между моих складочек. Боря знает моё тело… знает меня. И умело подводит к оргазму.
— Чего ты хочешь? — Тим перехватывает моё внимание, сильнее сжимает соски. — У тебя ахуенные грудки, крошка… твёрдые, маленькие, жадные горошинки.
— Ммм! — живот скручивает от похабщины, слетающей с губ истинного. — Хочу твой член… я… хочу…
Боги, я совсем обезумела! Даже сказать не могу, чего хочу. Трясусь, понимая, что вот-вот…
— ААА! — выгибаюсь до хруста в рёбрах, с силой сжимаю член Тимура. — Как же хорошо… как же…
Он рычит, продолжает ласкать мою грудь.
— Умница, — Боря встаёт, его губы блестят от моего сока, — сладкая сметаночка.
Он жестко обхватывает моё лицо и жадно впивается в губы. Меня толкают к постели. Внизу бесстыже мокро, смазка стекает по бёдрам. Сажусь на край кровати. Коты встают передо мной.
Расстегиваю их ремни, пуговицы джинсов. По очереди освобождаю своих мужчин от одежды.
— Вы такие красивые, — любуюсь на совершенные тела, облизываемые холодным лунным светом, — мои несносные котики.
— Поласкай нас, Кируся… мы не можем… изнываем, — рычит Тимур, обхватывая член.
Оба жадно гуляют глазами по моему телу. От этого сосочки снова встают. Улыбаюсь, медленно и соблазнительно облизываю губы. Обхватываю обеими руками горячие члены истинных.
— Вы такие большие, — по очереди облизываю стволы, играю языком с головками.
Сначала один, потом второй. И наоборот. Слизываю прозрачные капельки предэакулянта. Не свожу взгляда с лиц моих котиков.
— Я правильно делаю? — невинно взмахиваю ресницами, посасываю член Тимура.
— Блядь, сметанка… разве ты можешь делать неправильно? — стонет он. — Возьми глубже, детка…
— Нет, — перехожу на член Бори, посасываю его, наслаждаясь мощным ароматом феромонов, выделяемых истинными.
Раньше я лишь читала о таком. Изучала…
Истинные — особенные друг для друга. Их феромоны невероятно приятны паре. Именно так в животном мире формируется привязанность. По запаху.
Мы не спешим. Ведь впереди ещё много времени. Я растягиваю прелюдию, стараясь подарить моим одиноким, брошенным всем миром котам все свои чувства.
Через ласку передать то, как сильно я люблю их и доверяю не только своё тело, но и сердце.
— АХ! — вскрикиваю, когда оба наглых кота валят меня на постель.
Устраиваются по обе стороны, начинают гладить. Боги! Это невероятно!
— Что вы творите… ах! — обнимаю их, по очереди целую.
— Впустишь нас обоих, сметанка? — рычит Боря, — сегодня мы хотим познать единение истинных.
Глава 24
Борис
Кируська. Наша маленькая нежная волчица. Лежит на постели, облизываемая холодным лунным светом. Мы были далеки от богов до тех пор, пока в моей душе не поселился древний барс.
Миэль.
Что мне делать? Внутренний зверь сгорает в нетерпении, требует ритуал соития. Я должен покрыть истинную. Жестко, доказывая право самца на самку.
Но Кира такая нежная. Её любить хочется.
— Что такое? — мурчит, как кошка, и я понимаю, что она не должна быть волчицей.
Кошечкой — да. Горячей, гибкой. Смотрю, как Кира извивается на постели и не могу избавиться от тёмных, порочных мыслей.
— Всё хорошо, — облизываюсь, чувствую выступающие клыки, — просто мой зверь хочет посмотреть на тебя. Почувствовать.
— Ммм, — она облизывается, томно смотрит мне в глаза.
— Моя! — рычу, бросаюсь на истерзанные губы истинной.
Тимур опускает ладонь между её бедер, хрипит, взгляд друга совсем безумен. Мы с ним оба хотим…
— Кто первый… тебе решать, кто покроет тебя, сметанка, — смотрю в ее глаза, затянутые порочной поволокой.
— Ты… — выдыхает, — или ты… не знаю… я…
Он прерывисто дышит, аромат смазки нашей пары действует на меня опьяняюще. Я с трудом могу держать зверя в узде. Хочу развернуть Киру на живот, поставить раком, прижать её голову к матрасу и…
— Ну что… кто первый возьмёт свою самочку? — она садится, затем разворачивается.
Сама встаёт на четвереньки. Сглатываю, слюни текут бесконечным потоком. Она такая красивая…
— Давай ты, — выдыхаю, отдавая право первого Тиму.
— Я? — не понимает он.
— Да. Уступаю тебе, полюбуюсь со стороны, как наша малышка будет кончать.
Кира облизывается, её щечки пылают ярким огнем. Она хочет, я знаю. И ждёт…
Потому что стать единым целым с истинной — это не просто секс. Мистический ритуал, закрепляющий связь.
— Ну раз я первый, — хрипит Тим, обхватывает пальцами тонкую изящную шейку нашей истинной, — то приступим, детка.
— АХ! — Кира полностью расслабляется, прикрывает глаза.
Позволяет Тиму вжать себя грудью в матрас, выпячивает круглую попку. А я смотрю, как завороженный. Член стоит колом, внутренний зверь недоволен, что мы с ним вторые.
Но я так хочу…
— АААХ! — вскрикивает, когда Тим привстаёт и загоняет член внутрь нашей сметанки.
— Не больно? — волнуется друг, слегка ослабляя хватку.
— Нееет! Жестче! Тиим! — Кира крутит попкой, каждым движением будто умоляя.
Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Наша сметанка меняется. Самка, желающая более сильного самца. Яйца сводит от желания. Хочу показать ей свою силу. Чертовски хочу смять её сопротивление.
— АХ! АААА! — малышка срывает горло в крике, пока Тим жестко вдалбливается в её нежное лоно.
— Узкая… — хрипит, — пиздец…
— Жестче! — требует истинная.
— Вот так? — начинает вгонять в неё член до самых яиц.
Боги, это прекрасно! Кира кончает почти мгновенно. Скулит в подушку, рвёт рвущимися наружу когтями ткань простыни. Но Тим не останавливается. Трахает и трахает. Беспощадно, жёстко.