Мне хочется просто выйти и выпотрошить этих чудищ. Но чувство самосохранения еще присутствует. Нахера сметанке дохлый истинный?
Мы молча сидим, каждый пытается придумать, как нам выбраться. Преданные Кадиру монстры, словно немые тюремщики, бродят по периметру.
Но вдруг…
— РРРАААА! — раздается чудовищный вой отчаяния.
Мы все разом вскакиваем на ноги. Стекло напротив разбивается вдребезги, и внутрь влетает тело медведя. А за ним заходит…
— Саид, — выдыхаю, я впервые так рад увидеть дракона.
— Чего прохлаждаетесь? — складывает покрытые чешуей руки на груди.
— Эта сука Ася вколола нам какую-то дичь. Не можем обратиться, — хмыкаю, — вы очень вовремя.
— Мия послала нас за вами. Ей позвонил врач и назвал адрес. А после перестал выходить на связь.
— Как мы поняли, — следом через окно забирается Али, — наш отец решил пойти ва-банк. Так что вам нужно…
— ВВВВАААА! — на дракона бросается медведь, впивается когтями в спину.
Али выругивается на арабском, затем просто срывает чудище и ломает ему шею. Остальные испуганно разбегаются и скрываются в лесу. Вот, что значит сила древних.
— Вы, блядь, кто такие вообще… — таращусь на два изувеченных трупа и довольных братьев.
— Почти древние. Вам нужно спешить, — говорит Саид, — папаша задумал что-то очень нехорошее. У Киры мало времени.
— Нашу машину… раздавили, а сами мы не можем обратиться, — рычит барс.
— Мы вас отнесем прямо туда, где прячется Кадир, — хмыкает Али, — по воздуху. Все-таки драконы и летать умеем. Хоть и недалеко, крылья слабее, чем у отца. Но мы готовы вам помочь.
— Спасибо.
— Я пока займусь тачкой и свалю, — рычит Митяй, — поеду в лабораторию и найду свою жену.
— Подключай альф, — коротко отрезаю.
— А вы?
— Мы справимся. Найдите Агнессу, а то, когда Кира вернется, она нам не простит…
Митяй кивает и быстро уходит, пока перепуганные монстры не вернулись. А мы выходим на полянку.
Али встает за мной, хватает под мышки.
— Приготовьтесь, — ухмыляется, затем резко отрывается от земли.
Глава 51
Кира
— Это большая ошибка, чреватая потерей своей жизни, — фыркает лисичка, когда я озвучиваю ей свой план.
— Других вариантов нет, я не могу подвергать тебя опасности, — вздыхаю, — Кадиру нужна я. Сыграю в покорность, затем украду у него сыворотку и вколю себе.
— Деловая! Почему ты готова на такое, Кира? Совсем о бедных котах не думаешь!
— Мия, пожалуйста, мне и так непросто.
— Прости. Просто я так… я… — она вдруг начинает шмыгать носом, — ты стала важна для меня. Подружка.
— И ты для меня — улыбаюсь лисичке, — просто я могу позволить себе умереть.
Вспоминаю нежный взгляд пушистой белой кисы. И во мне крепнет решимость. Я хочу ее себе! Хочу стать ей! Обрести вновь зверя. Чтобы бегать по ночному лесу, охотиться рядом с Тимуром и Борей.
Хочу чувствовать мощные зубы, длинные когти. Грацию, которой нет у человека. Силу и мощь звериных мышц. Вернуть своё место, а не болтаться между двумя мирами, как неприкаянная.
— Что это значит? Почему можешь? — Мия пучит на меня свои огромные глаза.
Такая она красивая! Братьям очень повезло. Внимательно рассматриваю подругу, словно в последний раз. Хочу запомнить Мию. Вдруг у меня ничего не получится, и Кадир просто меня убьет?
— Потому что Миэль подарил мне новорожденную душу барса, — признаюсь.
— Ничего себе! И ты молчала! — восклицает она, начинает сиять, как новогодняя ёлка. — Поздравляю, это невероятно круто!
— Но, чтобы эта душа слилась с моей, мне нужно умереть, — тихо говорю.
— Оу… это не очень хорошо, — грустно вздыхает она, — почему эти древние такие жестокие, скажи мне?
— Это не жестокость, а… мне кажется, что-то типа доказательства намерения.
— А на нормальном языке можно? — фыркает.
— Доказательство, что ты действительно хочешь и готова… ведь я уже подошла к краю. И искренне хочу эту душу. Настолько сильно, что готова жизнь отдать за неё.
— Поняла. Всё равно жестоко, — бурчит.
Дверь распахивается. На пороге стоит Мустафа. Он ковыляет ко мне, расстегивает кандалы.
— Господин хочет тебя видеть. И без глупостей, — жестко хватает меня за руку и поднимает на ноги, — пошли, шармута пропащая.
— Хамло! — рычит Мия, но старик ее игнорирует.
А он такой сильный! Так и не скажешь, что дряхлый старикашка.
— Нравится подбирать за драконом? Убирать трупы, прах сметать веником, а? — рычу, злюсь. — Я сама пойду! Не надо меня хватать!
Мы идем по коридору огромного особняка. Окон не вижу, чувствую странный запах. Пряный и сладкий. Не понимаю, что за…
Меня подводят к массивной двери. Мустафа ее распахивает. Краем глаза вижу большую кровать с балдахином. Сглатываю. Ты сможешь, Кира.
— Проходи, девка гулящая.
— ЧЕГО? — меня одолевает праведное возмущение. — Вы чего обзываетесь?
— Господин был твоим первым, — шипит Мустафа, от гадких воспоминаний внутри всё скручивается в узел, — а ты оставила его ради каких-то ничтожеств! Пошла!
Кусаю губы до крови, чтобы не вступить в перепалку с этим противным старикашкой. Да твой хозяин меня год насиловал! И невинности лишил против моей воли!
— Господин, она здесь.
— Спасибо, Мустафа, — слышу хриплый голос, и по телу несутся вскачь липкие противные мурашки.
Дверь за мной захлопывается. Вздрагиваю. Опускаю глаза. Молчу.
— Иди сюда, — приказывает дракон, я делаю шаг к нему.
Судорожно взглядом шарю по спальне. И вижу сейф. Сердце начинает бешено стучать. Всё как и в тот раз. Он держит самое ценное в спальне. Дело за малым — усыпить бдительность монстра и добраться до сейфа.
— Да, — коротко отвечаю и приближаюсь.
— Взгляни на меня. — Сидит расслабленный, в шелковых штанах и пьет вино.
Наши взгляды встречаются. И я вижу в тёмных глазах чудовища что-то… проблеск нежности. Который тут же гаснет.
— Пришлось за тобой побегать, — хмыкает, затем снова смотрит в окно.
— Где моя сестра? — пищу первое, что приходит в голову.
— Слишком легко оказалось вас разделить, я раздосадован.
— Мне жаль, господин, — выдавливаю из себя.
— К чему эти игры, Кира? Ты всегда была самой непокорной и вдруг стоишь, опустив взгляд в пол, и говоришь то, что я хочу услышать?! — рычит, затем встает и нависает надо мной.
Огромный, накачанный и… безумно красивый. Он бы мог стать лучшим. Если бы выбрал иной путь. И осчастливил бы свою истинную. Но теперь его все ненавидят, даже собственные сыновья.
— Я прошу, чтобы вы пощадили Мию.
— Вот как? — усмехается. — Зачем мне это делать?
— Тогда вы получите, что хотите. Меня. Я останусь с вами.
Стараюсь говорить равнодушно, хотя внутри кипит ненависть. Но я знаю, что кожу врага не пробить когтями, не прокусить клыками. Лишь с сывороткой из крови дракона я