— Ладно, доброй ночи.
Лиза лишь фыркает. А вот ее подруга решает что-то сказать. Впервые сегодня.
— Спокойной ночи, дядя Борис. Извините за всё.
Хватаю ртом воздух, как будто мне дали под дых. Дядя Борис! Помнит, о чем мы договаривались! И эти ее извинения, черт…
— Идите спать.
Глава 8
Злата
Лизка права, мне надо в душ. Пока я не истлела со стыда! Так попасться!
Я не в обиде на подругу. Отлично же знала, что девочка она домашняя. Несмотря на всю мажористость ее. Когда в клубе начался конфликт Таши и мужа, а еще Лизку увидел друг отца, она не смогла сопротивляться.
Хотя побежала она к Дэну изначально ради Таши. Ее муженек явился в клуб и начал жестить. Кто ж знал, что Денис его адвокат? В итоге Лиза показалась ему на глаза и вынуждена была ехать домой. А с ней и я…
— Злат, да не парься! Папа отходчивый… А к тебе вообще какие претензии? Это он так, ляпнул на эмоциях. Чтобы меня позлить. Мол, от Златы не ожидал, а от меня ожидал!
Лиза тарахтит, выдавая мне полотенце, халат и пижаму. Я молча киваю, но про себя думаю — все было не так. С чего взяла? Не знаю. Чувствую.
Мы его и правда застали врасплох.
Но что поделаешь? Я не хотела представать перед ним как врушка, но теперь уже назад не отмотать.
Иду в душ и там немного даю волю слезам. Не знаю от чего — от нервов просто или от обиды. Не знаю… В любом случае быстро успокаиваюсь, ничего супер страшного не произошло. Завтра еще раз извинюсь, и все будет в порядке.
Захожу в Лизкину комнату и улыбаюсь. Я так долго стояла под струями, что подруга уснула лицом в подушку. Мне гостеприимно оставила пол кровати. Что ж, надо тоже ложиться.
Черт меня знает, может, душ меня так расслабил, или что на меня нашло, но решаюсь выглянуть из спальни. Мне интересно, Борис уже лег?
Никаких звуков не слышу. Коридор упирается в гостиную и там горит тусклый нижний свет. Сбоку пара темных комнат с прикрытыми дверями. Шагаю на носочках вперед.
Справа у гостиной дверь в кухню. Квартира давней постройки, и все комнаты здесь изолированы. На кухне Таханова тоже нет.
Включаю здесь свет, вряд ли кому-то помешаю. Попью воды, еще немного соберусь с мыслями и отправлюсь спать. Наполняю стакан…
— Тебе что-то нужно?
Стакан выскальзывает и с глухим "хрясь" разбивается о плитку.
— Стой на месте, — велит Борис.
Да я бы при желании не смогла пошевелиться. Выхожу из ступора только спустя некоторое время.
— Я уберу, — присаживаюсь.
— Сказал, не двигайся! Ты босиком…
Как он так быстро заметил? Да, Лиза не выдала мне тапочки. Выходя, я просто надела желтый махровый халат и все. Пижаму не стала, было и без того жарко после горячего душа.
На мне даже трусиков нет!
Так, стоп. Без паники. Это не так очевидно, как голые ступни.
Пока мои мысли мечутся, хозяин квартиры берет метелку и совок с длинной деревянной ручкой. У них тут все в таком, классическом стиле. Фундаментальное. Кухня такая же, из светло-коричневого дерева с золотистыми ручками.
Навесные и тумбовые шкафы большие, их много. Я стою как раз возле них.
Пока Таханов сметает в совок осколки, разглядываю его. Он явно не ложился. На нем те же черные спортивные штаны, в которых он встречал нас. Довольно широкие. И футболка какого-то серо-болотного цвета. Но явно недешевого бренда, и ему идет. Добавляет брутальности.
Хотя куда бы добавлять? Мне хочется поджать пальчики от вида его играющих мышц. Кажется, эти плечи стали больше. Хотя сколько мы там не виделись? Дней десять.
— Так, секунду, — размышляет мужчина.
Подходит к квадратной черной мусорке, и та сама открывается ему навстречу. Таханов высыпает из совка осколки. Убирает его и метлу снова за шкаф. И… идет ко мне.
Не успеваю пикнуть, как он подхватывает меня под мышки и словно ребенка переносит с места на место.
— Ай!
Мой голос не пропал. Начинаю привыкать!
— Там лучше не ходить пока босиком, — поясняет Борис, — нужно пропылесосить. Но Лиза спит ведь?
Растерянно киваю.
— Д-да.
Мужчина меня уже отпустил, и я стою у стола.
— Повторю вопрос, — он усмехается, — ты что-то хотела? Пить, видимо? Воду, молоко?
Он засыпал меня гостеприимными вопросами.
— Воду.
— Сейчас.
Борис сначала идет к двери и закрывает ее до щелчка. Волнуется за сон дочери? Потом идет к шкафам.
На нем черные вьетнамки, и нет риска словить стекло. Только я разгуливаю по дому босиком. Чужому дому!
И без белья. Но лучше не думать об этом.
Таханов берет другой стакан, наливает из маленького крана две трети. Там, наверное, фильтр. Подает мне гладкое прохладное стекло. С удовольствием припадаю губами. В последние минуты у меня вообще в горле пересохло.
— Спасибо, — возвращаю ему стакан с половиной воды, — извините, что разбила тот.
Борис хмурится, качает головой.
— Да брось! Во-первых, это я напугал тебя. И потом… Такая ерунда. Это мне нужно перед тобой извиняться.
Последнюю фразу он сказал так искренне и проникновенно, что у меня мурашки рассыпались по коже. Сразу поняла, он не про недавний момент со стаканом.
— За то, что незаметно вошли? — все же уточняю.
— Понимаешь же, что нет. И мы вроде договорились быть на "ты" наедине.
Наедине… Теперь всю мою кожу покалывает иголочками. Мурашек еще больше. Соски уперлись в махру, и не удивлюсь, если заметны.
— Прости.
Кажется, у меня едет крыша. Но говорю я с ним сейчас не как с отцом подруги.
— Это ты меня прости. Я не должен был обижать тебя и расстраивать. Этот ваш… — его желваки двигаются. — Ваш поход в клуб меня удивил. Ты ведь по таким местам никогда не ходила?
Интересно. Меня даже бабушка не контролирует. В другой момент я бы возмутилась. Но сейчас я слишком сбита с толку этим нашим общением "наедине" после десятидневного перерыва. Много передумала за эти дни, и сейчас эмоции нарастают.
— Лиза меня очень просила, — пожимаю плечами, — я говорила, что я не против клубов. Просто не хожу туда. Я туда не вписываюсь, сам же видел.
Таханов хмурится.
— В смысле? Я не был сегодня в клубе.
Вздыхаю.
— Я не про то, что ты за нами следишь. Но когда мы вернулись…