Однако сознание Андрей в какой-то момент все-таки потерял. И, судя по тому, как сменился вокруг антураж, надолго.
- Как Сашка?
Физиономия склонившегося над ним целителя была знакома – креатура Трубецкого. Как и второго, как раз в этот момент «растягивавшего» большую диагностическую магему. А закрытая дверь медицинского автомобиля, в салоне которой кроме них троих и пищавшей на все лады аппаратуры больше никого не было, делала вопрос не только актуальным, но и безопасным.
- Ушла, - как-то недовольно буркнул целитель, отбросив под ноги снятый с него броник. – Ваши ее ведут.
- Это хорошо, что ведут, - несмотря на терзавшую боль, расслабился Андрей.
Отработало его, конечно, в фарш, но… Пара часов до самолета имелась. Успеет, если и не оправиться, так хотя бы дойти до минимально рабочей кондиции.
- Что с парнями? – позволив себе вздохнуть чуть глубже, чем стоило, проскрипел он сквозь стиснутые зубы. В груди резануло…
Как раз зафиксировавшаяся над ним магема успокоила. Ребра не сломаны. Остальное он переживет.
Целитель посмотрел угрюмо, но ответил:
- Живы. Злые.
Это тоже было хорошо, закрывая глаза, подумал он.
И то, что живы. И то, что злые. Это у других злость могла быть неконструктивна. Для этих должна была стать еще одним стимулом.
Стимулом пойти, найти и порвать. Чтобы неповадно было.
***
До Ширвана Игнат с Ревазом добрались за пару часов. На окраине города, на стоянке дальнобоев, сняли номер в весьма затрапезной гостинице.
Комфорт их мало интересовал, а вот возможность смыть с себя грязь и слегка подкорректировать внешность, да. Так что крошечная комнатушка с двумя кроватями и санузлом, в котором имелся и душ, обоих вполне устроила.
Сам-то Игнат физиономию имел не слишком приметную – чуть подправить и совершенно другой человек, а вот косой уродливый шрам Реваза на этой стадии операции скорее привлекал внимание, чем делал неопознаваемым довольно известную в этой местности личность. Не всем, естественно, известную, но как раз тем, кого им следовало опасаться.
Управились они за час, добавив Ревазу растительности на чистом теперь лице, но гостиницу тихо, по-английски, покинули спустя четыре. Во-первых, дали себе время вписаться в новый образ, отработав другую пластику, максимально убрав из нее вояк. Во-вторых, ждали, пока сойдет на нет основная тусовка и ночевавшие здесь водилы фур покинут место отдыха.
У старой пекарни, используя общественный транспорт, оказались уже серьезно после обеда. Ни на что не рассчитывая. Если «Купол» успел подняться, то шансы выжить в том аду у парней имелись весьма серьезные. А если нет…
Думать о том, к каким последствиям могла привести смерть принца и его невесты, Игнату не хотелось. Слишком непредсказуемо те выглядели.
- Тебе не кажется, что в городе становится шумно? – прежде чем войти в кафе, которое должно было стать точкой встречи, поинтересовался Реваз.
Игнат оглянулся, посмотрел на сонную улочку, в этот час практически полностью обезлюдевшую, но, тем не менее, согласно кивнул. В груди давило. Не так, как на трассе, но словно предупреждая, что все не так, как кажется.
Да и гул… Впрочем, в барражирующих над городом вертолетах ничего удивительного он не видел. После магического удара по конвою ближайшие войсковые подразделения просто обязаны были поднять по тревоге.
- Разберемся, - обойдя Реваза, поднялся по ступенькам Игнат.
Вошел в коридор, отметив, что за последние двенадцать лет, которые здесь не был, ничего не изменилось. Тот же некрашеный кирпич, несмотря на свои годы выглядевший довольно молодо, те же стертые ступени лестницы. И та же, потемневшая от времени деревянная дверь, которая вела в расположенное на первом этаже кафе.
- Словно никуда и не уезжали, - поддержал его мысль Реваз. Оттер висевшей на плече сумкой, первым взявшись за металлическую ручку.
Дверь жалобно скрипнула… Игнат хмыкнул. Тогда она скрипела так же, нервируя их троицу, привыкшую тихо приходить и тихо уходить.
А вот прорвавшийся из-за двери запах был другим. Более домашним. Без той тошнотворной кислинки, от которой им всем тогда хотелось свалить, куда подальше.
- Салам, - проходя вглубь, вежливо поздоровался Реваз.
Помещение было небольшим. Шесть столиков вдоль окон справа от входа, за одним из которых, тем, что ближе к входу, спиной к ним сидел посетитель. Два у дальней стены. Слева деревянная стойка, стилизованная под кухонный гарнитур. В висевших за ней застекленных шкафчиках красовались местными узорами тарелки и пиалы.
Все, как на фотографиях, украшавших отзывы побывавших здесь туристов.
- Добрый день, - поднявшись, из-за стойки ответила Ревазу довольно симпатичная девушка. Местная, но по-русски говорила чисто, без малейшего намека на акцент. – Рады вас видеть. Проходите, пожалуйста.
- Ну, если такая красавица просит… - Реваз тут же включил режим покорителя девичьих сердец. Сбросил сумку с плеча и, даже не оглянувшись, протянул ее шедшему следом Игнату.
Игнат перехватил, тут же резко развернувшись. Отреагировал даже не на движение, на его предощущение.
И расслабился. И телом, и нутром, которое, несмотря на подготовку и прочее, прочее, прочее, все равно было в напряге.
- Вот так всегда… - опередив Игната и тут, Реваз изменил направление, быстрым шагом направился к поднимавшемуся из-за стола Миронову.
Игнат посмотрел на девушку – та не сказать, что огорчилась ветрености несостоявшегося ухажера, но точно слегка растерялась, хмыкнул и, извиняясь, улыбнулся. Мол, простите его, дурака.
Та стушевалась, но чуть заметно кивнула, соглашаясь.
Всего лишь игра, но… Девушка была постарше Сашки, да и не выглядела беззащитной, однако отцовское разбудить сумела. Пусть и на миг.
- Милая, покорми нас тем же, чем и его, - не забыв про собственную роль, Реваз отвлекся от похлопывания Миронова по спине.
Затем пролез ближе к окну, устроился на крепком, основательном стуле.
Игнат, сбросив сумки на пол, сел с краю. Прошелся по продолжавшему стоять Миронову взглядом. Цепко. Не пропуская нюансов.
Подполковник, как и они, был не просто по гражданке, но и в часто мелькающем на местности модусе. Линялые, хорошо разношенные джинсы. Свободная светлая рубашка с коротким рукавом. Кеды вместо кроссовок.
Половина мужчин их возраста, встреченных на улице, именно так и выглядели.
И даже пробившаяся за половину дня щетина не выбивалась из образа. Ширван – не Баку, идеальная выбритость здесь была не в почете.
- Значит,