Обоих вытащили, но…
Если бы не финансовые возможности рода и альтруизм профессора, одна бы осталась без ноги, а второй - частично парализованным.
До того, как я рассказала профессору Соколову историю с излечением такого поражения, каналы пытались восстанавливать сильным потоком, пробивая. Результат оказывался обратным – канал все сильнее сплавлялся, становясь полностью нежизнеспособным, что приводило к изменениям и в физическом теле.
А вот о низкодозированном воздействии как-то не задумывались. И не только определенная косность в среде целителей была тому причиной, но и сложившаяся традиция, когда на обучение принимались одаренные лишь со средним или сильным потоком, на что было рассчитано большинство используемых магем.
Здесь же требовались либо очень слабый талант, либо весьма серьезный контроль.
Меня учили капелькам и капелюшечкам, когда я была еще лабильной в плане использования собственных способностей, потому все тончайшие манипуляции и не вызывали особых проблем. Скорее, развлечение, чем что-то серьезное.
- А в чем, собственно, дело? – опередив, с неявным, но все-таки недовольством, поинтересовался Трубецкой.
- В чем дело? – продолжая смотреть только на меня, повторил хирург. – К нам поступил мальчик с поражением заднемедиальных каналов обеих ног. Мы, конечно, можем потянуть, надеясь на чудо, но… - Он качнул головой, давая понять, как относится к подобным надеждам.
- Подождите, - нахмурилась я, - а вы уверены в диагностике? Для таких поражений…
- У него открылись способности? – неожиданно перебил меня Игорь.
- Да, - кивнул Углев. – Причем, огонь. Целители частично блокировали дар, но оказалось поздно. Заднемедиальные успели коллапсировать.
- Профессор о таком не рассказывал, - связала я одно и другое.
- Такие случаи крайне редки, - пояснил для меня Игорь. – У отца в практике встречался, потому я и знаю. Активация дара на фоне шокового состояния от травмы. Осложнения чаще всего случаются при поражении ног.
- А кто ваш отец, молодой человек? – тут же зацепился Углев.
Я еще там, в больнице, заметила у него эту черту. Бабник – бабником, но когда доходило до дела, он был не только скрупулезным, но и въедливым. С каждой мелочью разберется.
- Валдаев Фрол Игнатьевич, старший целитель Главного военного госпиталя. Ну и, по совместительству, председатель Совета полковых лекарей, - не без ноток гордости отчеканил Игорь.
И ведь не придерешься. Таким отцом, как у него, надо гордиться.
Этой мысли хватило, чтобы вспомнить о своем. Не о гордости о нем – для меня он всегда оставался самым-самым, о том, где находился и что сейчас делал?
Я скучала!
И ведь понимала, что пора взрослеть, твердо становясь на ноги в уже самостоятельной жизни, но ничего поделать с собой не могла.
Я была папиной дочкой. И менять это, пока имелась такая возможность, не собиралась.
- Солидно, - между тем, оценил сказанное Углев, - но нашей проблемы, к сожалению, не решает. А вот Александра Андреевна… - На этот раз он посмотрел не на меня, а на Орлова, явно признавая его право распоряжаться нами.
А вот Орлов со своим решением не торопился. Молчал, похоже, прикидывая и так, и этак.
С одной стороны, я нужна была на развалинах – от количества и подготовки поисковиков зависели жизни и здоровье остававшихся под завалом людей. С другой…
С другой, таких пациентов, как этот мальчик, с каждым днем будет становиться все больше и больше. И хотя причиной коллапса каналов станет отнюдь не активация дара, а длительность и глубина сдавливания, самой ситуации это не изменит. А вот присутствие целителя, умеющего их восстанавливать, очень даже повлияет. Так что его затруднения мне были очень даже понятны.
Правда, для меня, знающей все тонкости процесса, проблема столь остро не стояла. Да, придется покрутиться, как белка в колесе, но…
Результат того точно стоил!
- Владимир Григорьевич, - обратилась я к Орлову по имени-отчеству, - длительность целительского воздействия на первом этапе – одна минута один-два раза в день. На втором – по одной-две минуты два раза в день. Вполне можно использовать наши перерывы.
Первым на мои слова отреагировал не Орлов, а хирург. Посмотрел на меня так, словно я только что перевернула знакомый ему мир с ног на голову:
- Одна минута?! – так и не справившись с чувствами, выдохнул он ошарашено.
В какой-то мере я его понимала. Оказывается, восстановление поражения, гарантированно приводившее к ампутации конечности, занимало одну-две минуты в день!
Профессор Соколов, когда я впервые рассказала про тот случай излечения коллапса заднемедиального канала ног, тоже был в некоторой прострации. Но, в отличие от хирурга, он быстро вникнул в суть процесса и признал, что – да, теоретически такое вполне возможно, дойдя затем и до практического применения. А вот Углев…
Признаться честно, для меня самой действие некоторых магем до сих пор выглядело, как чудо, что уж говорить о классическом медике. Да еще и хирурге.
- Да, Роман Сергеевич, - улыбнувшись, подтвердила я. – И результат мы увидим или не увидим уже после первого сеанса, что позволит корректировать дальнейший план лечения.
- Александра Андреевна, - на этот раз Углев развел руками, вроде как признавая, что все сказанное выше его разумения. – Если это так, то мы можем всех пострадавших с такими поражениями просто перевозить в наш госпиталь. И тогда…
- Думаю, такой вариант всех устроит, - не сказать, что откровенно перебил, но точно воспользовался возникшей паузой Орлов. – Мы можем…
- А о безопасности Александры Андреевны никто не хочет подумать? – довольно грубо перебив МЧСника, глухо прорычал Трубецкой. – Уже через пару дней о ваших чудесах заговорят во всех госпиталях. А в свете последних событий… - Замолчал он сам, явно понимая, что может наговорить много чего лишнего.
- В свете каких событий? – тут же напрягся Углев.
- Попытка похищения целителя в северной группировке, - опередив меня, пояснил Игорь. – И с Александром я согласен. Пока мы не решим вопрос с безопасностью Саши…
- А при чем тут Саша? – сбивая градус возникшего напряжения, как-то многозначительно протянул Тоха. – Лечить будешь ты, - посмотрел он на Игоря,