В палаточный городок, где разместились, вернулись в темноте и небольшой группой. Уставшими и немного заведенными.
Они с Сычом потому как чужое горе выматывало не меньше, чем свое. Охрана - от количества встреч и сопровождавшей их суеты.
Сыч остался в палатке – по магофону отчитывался отцу, а Андрей, сбросив цивильное и натянув камуфляж, вышел на улицу. Кивнул парням - те даже не улыбнулись в ответ, завернул за угол, тут же оказавшись в тени.
Курилку – скамейку и сиротливо притулившуюся рядом с ней урну, он приметил еще утром, потому шел не лишь бы куда пойти, а целенаправленно. Не столько телу, сколько мозгам нужна была передышка. Ну и пусть относительное, но одиночество, чтобы сбить градус, да оценить варианты дальнейших действий.
Дойдя до скамейки, сел, откинулся на спинку, расслабляясь.
Раскинувшееся прямо перед ним небо было огромным. Черное полотно, усыпанное искрами.
Дух захватило, того и гляди, одним взглядом откроешь все тайны мироздания, да только состояние на грани инсайта продлилось недолго. Красота – красотой, но память о прошлом под этими самыми звездами, несмотря на годы, была свежей. Крови на ней, чтобы забыть, оказалось немало.
Но тогда хотя бы шла война, пусть и она не оправдывала, а сейчас…
Излишними рефлексиями Андрей не страдал – служба научила жить действием, но столько смертей в мирное время не могли не задеть. Не бесчувственное чудовище.
И все-таки опыт взял свое. У него была задача…
Впрочем, выполнение задачи не отменяло собственную систему ценностей, приоритетом в которых значились безопасность Сашки и Игната.
Магофон он достал еще не закончив мысль о том, что идея раствориться в сопровождении княжича была, конечно, хороша, но пользовать ее и дальше смысла больше не имело.
И причин, подтверждавших этот вывод, было несколько. Во-первых, помелькал достаточно, чтобы приесться. Во-вторых, счет нынче шел если и не на минуты, то на часы точно.
Имелось у Андрея и, в-третьих, и, в-четвертых, но ему, чтобы не множить сущее, хватало и первых двух.
- Я тебе говорил, что у командира чуйка, - не столько Андрею, сколько кому-то из находившихся рядом, произнес едва ли не мгновенно отозвавшийся абонент.
Андрей мог бы и сострить…
После такого вступления острить точно не стоило.
- Докладывай, - «подбираясь», жестко потребовал он.
…если и не на минуты, то на часы…
- Докладываю, - уже другим тоном, произнес Ким, которого они с Сычем в компании Бурого, Стрелка и Башира отправили присматривать за Сашкой и вербовщиком. – Зафиксирован контакт посредника с номером четыре из списка. Продолжительность – около трех минут. Близко подойти не удалось, но предполагаем передачу.
Посредник – тот самый вербовщик, о котором сказал Реваз. Номер четыре…
Реваз был уверен, то вербовщик работает на род Бахтеяровых. И Андрей был готов с ним согласиться – этот регион Резвый знал значительно лучше, но номером четыре в контрольном списке числился Дедов, уже давно обосновавшийся в службе безопасности Бабичевых.
И пусть с учетом связей между родами одно другому не мешало, но…
Казавшаяся совершенно прозрачной ситуация с учетом новых вводных выглядела теперь не столь уж и однозначно.
И это ему совершенно не нравилось.
***
Из сна Игната выбило до того, как Реваз коснулся плеча. Хватило даже не шороха, а ощущения слишком близко подошедшего человека.
- Что? – еще не открыв глаза, качнувшись, сел он, опустив ноги на пол.
Если верить собственному состоянию, отдыхал часа четыре.
Вроде и неплохо, но, чтобы восстановиться полностью, явно не хватило.
- У рынка херня. – Реваз отступил на шаг. – Череда ЧП у поисковых команд. Как сглазили.
Вместо того чтобы оборвать, чтобы не говорил ерунды, Игнат только кивнул. Сглазили – не сглазили, но человеческий фактор точно сработал. Накопившаяся усталость. Не физическая – для запредельной пока не пришло время, моральная. Люди начали торопиться, пытаясь спасти всех, до кого могли дотянуться. Отсюда ошибки и, как следствие, те самые ЧП.
И, самое неожиданное, что все это понимали: и исполнители, и организаторы, но результат был неизбежен. Не азарт – не для этих условий, но чувство необходимой жертвенности.
У тех, кто постарше имелся хоть какой-то опыт, устанавливающий ограничивающие рамки. А вот молодые...
Во время той войны была похожая история. Думали не о себе - о тех, кто остался дома.
Это потом уже командиры вбили в мозги, что их задача не сдохнуть ради победы, а ради нее вернуться домой живыми, но, пока дошло, крови пролили достаточно.
С ним было проще – лекарь. У лекарей к жизни и смерти свой подход и свое понимание. Отсюда и не столько осторожность, сколько взвешенность. Десять раз подумаешь и только потом, уверившись, что учел если и не всё, что возможно, то всё, что мог, делал.
- Куда нас? – Игнат жестко растер щеки и уши. Сонливость уходить не торопилась, намекая, что до нужной кондиции он пока не восстановился.
- Рынок. Центральный вход. Там добрались до главного зала. Собирают всех свободных эвакуаторов.
Игнат вновь кивнул – без труда представил, что именно происходило сейчас в районе рынка, но вставать не торопился, давая организму еще пару минут, чтобы «разогнаться».
Реваз не подгонял. Просто стоял и смотрел… Хотя бы без сочувствия, как бывало в те времена.
Игнат мысленно усмехнулся, вспомнив, как вливался в их команду. Как доказывал, что пусть не способен быть вровень, но и обузой не станет. Как выкладывался, добиваясь нужной физической формы. Как учился правильно слушать и смотреть, быть незаметным, растворяясь в окружающем антураже, становясь его частью. И при всем при этом не забывал, что в первую очередь он – лекарь, а его главная задача – спасать их жизни.
Сложилось у них не сразу. Но получилось. Сначала – воевать вместе, потом и дружить.
Тому, чем стали теперь, название тоже подобрать было несложно. Семья! Пусть и не по крови.
- А Сыч мало изменился, - неожиданно даже для самого себя произнес он, вставая.
Заглянул под лежанку – точно помнил, что ботинки бросил под нее, но, не увидев обуви, вопросительно посмотрел на Реваза.
После встречи с Андреем поговорить им так и не удалось, рядом все время кто-то крутился. А когда добрались до палатки, Игнат просто отключился, свалившись едва ли не на первую попавшуюся на пути лежанку.