Юлю, еще даже не успели позавтракать, забрали с собой ребята с главного императорского канала – об этом, как и о командировке в зону ЧС, договорился Данила Евгеньевич.
Мы тоже не задержались – время здесь измерялось спасенными или потерянными жизнями, но голодными, в отличие от Юли, не остались, перекусив бутербродами и зашлифовав все чаем из термоса.
Но как бы ни торопились, когда подошли к служебному входу госпиталя, Углев нас уже ждал.
Стоял, приветливо улыбаясь…
- Устали?
Вспомни его, он и…
Выбросив салфетку, которой вытиралась, в ведро, резко обернулась.
Готовую сорваться с губ колкость я так и не произнесла. Улыбка, которой Углев пытался нас приободрить, его усталости уже не скрывала.
Вместо ответа – кивнула. Потом бросила взгляд на второй стол, за которым работали Петр и присоединившаяся к нему Людмила Викторовна.
Снаружи медицинский комплекс Западной группировки хоть и располагался компактно, но размерами впечатлял. Не скромные несколько палаток, а пневнокаркасные модули, развернутые в полноценные отделения, связанные между собой шлюзовыми переходами.
Внутри госпиталь оказался еще и комфортным. Продуманное до мелочей пространство, в котором в прямой доступности находилось все, что могло потребоваться для оказания помощи.
Под нашу группу выставили отдельный блок, шлюзом стыковавшийся с одной из первичных приемо-сортировок. Два отделения: смотровое, на пару столов, и госпитальное. В первом - все необходимое, чтобы максимально полно оценить состояние пациента и провести его стабилизацию. Во втором - двенадцать кроватей по шесть в каждом ряду. У каждой – набор медицинского оборудования для круглосуточного наблюдения и ухода.
Имелись здесь даже довольно дорогие целительские планшеты одной из последних моделей, позволявшие закрепить несколько последовательных оттисков диагностических магем, чтобы иметь возможность отслеживать в динамике изменения состояния органов, систем и полевых структур.
С одной стороны вроде и немыслимая роскошь – не каждая столичная больница могла похвастаться подобным оснащением, с другой – жизненная необходимость. Пострадавшие, которых доставали из-под завалов, частенько тяжелели прямо на глазах.
- У вас есть минут тридцать, - вернул меня в реальность Углев. – Можете сходить перекусить.
Про «перекусить» он сказал зря. Стоило только услышать про еду, как организм тут же напомнил, что доставшуюся ему утром бутерброды он уже давно переработал. Желудок утробно рыкнул, выдав зверский аппетит…
- А вы? – решила я напомнить, что и Углеву ничто человеческое не должно было быть чуждо.
Углев с намеком нахмурился, я – тяжело вздохнула и развела руками, принимая тот факт, что проявлять заботу о своих помощниках входит в его обязанности, а никак не наоборот.
Кирилл, с наигранным вниманием досмотрел представление, хмыкнув, прихватил меня под локоток и повел к госпитальному отделению, где находился запасной выход.
Людмила Викторовна и Петр продолжали работать. Аня, всем своим видом выражая недовольство, стояла рядом. Наблюдала.
Я оглянулась лишь на мгновенье, но картинка запечатлелась в памяти, словно имела значение. Петр развел руки, как если бы собирался дирижировать. Людмила Викторовна, держа ладони над грудью женщины, едва заметно шевелила пальцами. Аня хмурилась, напряженно глядя перед собой.
Кирилл заминки не заметил, продолжал тащить меня вперед. А я сильно и не сопротивлялась. Тело, все еще не втянувшись в новый ритм существования, требовало передышки.
А заданный с утра ритм был жестким, не позволявшим слишком-то расслабляться. Десять минут на обзорную экскурсию по госпиталю. Еще двадцать на инструктаж.
О том, что бригада готова принимать пострадавших, Углев сообщил в координационный центр в восемь тридцать. Спустя семь минут мы приступили к работе. Сразу за двумя столами.
С тех пор прошло пять часов. Это если по времени. А если по людям, то наша пара стабилизировала троих. Анна и Петр дали шанс на жизнь четверым.
Много это или мало?
Таким вопросом я не задавалась, просто делала то, что должна была делать.
Но вот не сравнивать у меня не получилось.
Поисковиком было тяжело – разрушенные дома, языки осыпей, перекошенные окна и наклонившиеся балки еще долго будут являться мне во сне, здесь легче не стало. Там мы ощущали чужую боль на расстоянии, оставляя ее спасателям и медикам, тут она была под нашими руками.
Улица, когда покинули выходной тамбур, встретила ярким солнцем и свежим ветром, который пах не гарью, как ожидалось, а степью. Бескрайним простором, нагревшейся за день землей, травой…
Из-за угла донесся девичий смех. От пищеблока потянуло ароматами еды. Послышались голоса…
Мы с Киром остановились одновременно. Посмотрели друг на друга…
Если закрыть глаза, можно и забыть, где и почему находимся.
Вот только…
Похоже, именно здесь и сейчас мы с ним окончательно определились с собственным будущим.
Не самым легким, но очень важным для этого мира будущим.
***
Под навесом, где находилась зона для приема пищи, действительно царили другие ароматы.
Веселый девичий смех здесь тоже был. И не только девичий.
- Какой хорошенький… - многозначительно протянула подавальщица, ставя перед Кириллом тарелку с кашей. – И какой молоденький...
Я стоически терпела, пусть и хотелось захохотать в голос.
Не все девчонки в пищеблоке, который обслуживал госпиталь и поисковиков, были молоденькими, но юмористками оказались все. По крайней мере, другие мне за эти дни не попадались.
В какой-то момент даже подумала, что подбирали специально. Потом сообразила: действительно подбирали. Не юмористок – способных устроить психологическую разгрузку. Пусть и таким нетривиальным способом.
- Ты чей такой будешь? – девушка, между тем, практически навалилась на Кирилла, словно собственным телом проверяла его на устойчивость. – Новенький, что ли?
- Новенький, новенький, - едва ли не радостно подтвердила я, не без удовольствия наблюдая, как смущенно отводит взгляд Кир.
Вот ведь…
В Академии он числился среди первых сердцеедов.
- Твой? – останавливаться подавальщица не собиралась.
- Со мной, но не мой, - «сдала» я его с потрохами. – Будущий целитель. Перспективный.
- Ух ты! – выдающейся частью тела поерзала девушка по спине Кира. И добавила… с придыханием: - Перспективный…
Гогот получился громогласным.
За этим столом мы сидели с краю, но отнюдь не вдвоем - когда пришли, другой конец, ближе к пищеблоку, занимало человек десять, да и потом подходили.
А ведь были еще два стола, тоже не пустые.
Пересменка. Тем, что с ночи, требовался позитив, кому только предстояло уйти на объекты – запас прочности. Не крепости характера – этого всем хватало, а вот этого… простого житейского, что поможет не сорваться.
Я исключением не стала. Такие эмоции заряжали.