- Не захочет, - уверенно, словно был уговор, поддержал его Реваз. И спросил… серьезно. – А меня к себе возьмешь?
- С Алией и дочкой? - подмигнув – мол, не только ты умеешь предугадывать, уточнил он.
- С Алией и дочкой, - насупив брови, твердо отозвался Реваз.
Прошлое. Настоящее. Будущее…
С прошлым и настоящим было все понятно. А вот будущее…
Будущее они делали сами. Таким, каким его видели.
***
Первым бортом в Москву…
Но с начала, невзирая на положение и титулы, с нами отработал следователь Варланов. И вот тогда я поняла, что такое порка. Не ремнем, так было бы безболезненней для самолюбия, словами.
Как он изгалялся, комментируя наши действия! Как сетовал на отвратительную работу преподавательского состава высшего военного имени Его Императорского величества, общевойскового училища, оказавшегося неспособным научить курсантов действовать в соответствии с поставленной задачей! Как разбирал каждый шаг, делая упор на то, как оно должно было быть правильно с точки зрения не только эффективности, но и безопасности!
Больше всего, конечно, досталось парням. Но и нас с Юлей Варланов не обошел своим вниманием. Особенно, меня, как едва ли не главное действующее лицо.
Но, как он ни старался, стыдно мне не было. Я сделала все, что могла. А то, что получилось так, как получилось, так не готовился никто к подобному. Сюда летели совершенно с другой целью.
Но все это было уже позади. То ли к счастью, то ли… к сожалению.
- Саша! – Людмила Викторовна ждала меня у жилого модуля, где нас разместили.
- Есть и спать, - едва поднимая ноги, подошла я к ней. Обернулась, помахала сопровождавшему меня Владимиру рукой, продолжавшему стоять у машины. – И куча подписок о неразглашении, так что все подробности узнавайте у Данилы Евгеньевича. Уж ему-то князь Трубецкой вряд ли откажет в рассказе о наших приключениях.
- Мне Юля так и сказала, - добродушно усмехнувшись, обняла меня Людмила Викторовна. – Ох, детки, детки…
- Вы не первая, кто сегодня так сказал, - вздохнула я.
Спать хотелось невыносимо. Во-первых, нервы. Во-вторых, часть сил организм истратил на восстановление.
А было еще и, в-третьих. Стоит быстренько уснуть, как к утру все утрясется и станет если и не так, как было, то очень близко к этому.
Есть мне тоже хотелось, но как-то тупо. Вроде бы и – да, но можно и обойтись. Тем более что свой чай с печеньем, который потребовала у Варланова, я все-таки получила.
- Ладно, - освободила Людмила Викторовна меня от своей заботы, - горячее на столе. Остальных я предупредила, чтобы не мешали.
- Спасибо, - поблагодарила я. Уже собиралась идти внутрь жилого модуля, но шага не сделала: - Как Юля?
Людмила Викторовна пожала плечами:
- Переживает, но держится.
В ответ кивнула. Там она тоже держалась. И когда взяли под арест Михайлова и Шангера – их вину или невиновность только предстояло доказать. И у следователя, для которого мы были не милыми барышнями, а участницами операции по поиску похищенного контейнера с холерным вибрионом. И когда прощались с парнями – в Москву они летели через Баку.
Я тоже держалась, но уже из последних сил.
- На тебе две магемы, - неожиданно произнесла Людмила Викторовна.
Хотела объясниться, но вновь кивнула. Игорь перед отлетом постарался, навесил. Одна – восстанавливающая – внутренности эта тварь мне все-таки отбила. Вторая – защитная. Не в том плане, что защищала от чужой агрессии, а в том, что оптимизировала внутренние процессы, максимально быстро избавляя от любого негативного воздействия, включая алкоголь, курение или наркотики.
Я ни то, ни другое, ни третье не употребляла, но в последние дни использовала тонизаторы, что тоже не очень хорошо влияло на здоровье.
- Иди, отдыхай, - качнула головой Людмила Викторовна. И добавила: - А то на тебя без слез невзглянешь.
Посмотрев на нее преувеличенно укоризненно, вошла в жилой блок.
Есть и спать. Все остальное…
Все остальное я оставляла на завтра.
Поесть я так и не смогла – каша была вкусной, но оказалось достаточно вспомнить про эвакуационный лагерь и гречку с мясом в баке полевой кухни, как аппетит пропал полностью.
Я, конечно, понимала, что организму нужно откуда-то черпать силы на восстановление, но из двух зол: голода и ночных кошмаров, выбрала меньшее. Выпив воды из запечатанной стеклянной бутылки, завалилась спать. Даже умываться не стала, тоже отложив этот процесс на утро.
Увы, но надежды на отдых не оправдались. Казалось, я только закрыла глаза, как меня дернули за плечо, заставляя их открыть.
- Саша…
- Дайте умереть спокойно, - попыталась я избавиться от тормошившего меня, но, судя по тому, как дернули снова, этот вариант не сработал.
- Саша, нас срочно вызывают в госпиталь.
А вот на эти слова я отреагировала мгновенно. Еще даже до конца не проснувшись, села на кровати.
- Что случилось? – с трудом, но открыла я глаза.
Людмила Викторовна стояла рядом с моей кроватью. Уже полностью одетая, включая голубой целительский жилет.
- Позвонили с поста, состояние твоего мальчика резко ухудшилось, - пояснила она, хмурясь. - Стремительно развивается некроз вдоль сколлапсировавших каналов.
- Этого не может быть, - бодростью меня едва ли ни окатило. – Там уже от коллапса ничего не осталось!
Людмила Викторовна ничего не ответила – этого мальчика вместе со мной смотрела утром, так что ситуацию знала не понаслышке, лишь пожала плечами. Мол, в жизни всякое бывает.
Я с ней была частично согласна – да, в жизни бывало всякое, но этот случай под пессимистичные прогнозы не подходил.
Два ярких примера: Сергей и Тамара Львовна, княгиня Трубецкая. Вот где были серьезные, давно запущенные случаи и то… никаких проблем. Все восстановили, все работало, как часы.
- На месте посмотрим, - натянув и зашнуровав ботинки – только наткнувшись на кобуру с пистолетом, поняла, что именно натирало ногу, поднялась я. С легкой завистью посмотрела на спящих Аню и Юлю, расположившихся на втором ярусе.
- Я предупрежу Кирилла, - давая время