– Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, – ответила Мэвис и снова заплакала.
Он помог ей подняться и поднес овальное зеркало. Мэвис ахнула: ее спина превратилась в кровавое месиво.
– Ты еще будешь так делать?
Иммануил Блюм покачал головой.
– Зачем ты так сделал? – спросила Мэвис, снова сев на кровать.
– Потому что люблю тебя. Потому что хотел, чтобы ты скорее познала себя. А для того требовалось одно: отделить зерна от плевел.
– Мне кажется, я заново родилась. На душе радостно и светло. Это чувство не пропадет?
– Исчезнут следы побоев. Красоту души ты сохранишь на всю жизнь. Ты станешь моей женой?
– Да, – прошептала Мэвис.
– Ты сделала правильный выбор. Нет для женщины лучшей доли, чем быть супругой Иммануила Блюма, Благородного Воина, Владыки Вселенной. А ты, Мэвис, отныне моя Владычица, – он неловко упал на колени. – Ты не колеблешься? Подумай. Еще не поздно вернуться.
– Я остаюсь с тобой. Из-за меня тебе пришлось настрадаться, пойти на жертву: расстаться с Граалем.
Иммануил Блюм смутился.
– Отдать Грааль Доктору не в моей власти. Чтобы решить дело миром, мне пришлось расстаться с семейной реликвией, тоже чашей. Если когда-нибудь Доктор расшифрует надпись на ней, то узнает, что эту чашу вручили в 1980 году Леонарду Блюму на ежегодном конкурсе пекарей Уайтчепела, Лондон, за самую лучшую выпечку. Мой отец был превосходным хлебопеком. Я любил его и хранил эту чашу на протяжении многих лет. Она побывала со мной во всех моих странствиях.
– Выходит, ты одурачил Доктора, – Мэвис Минг улыбнулась.
– А он обманул меня, хитростью заманив в замок. Следовательно, мы квиты, а, главное, оба довольны. Не думаю, что ему удастся прочесть надпись. Пусть упивается собственной изобретательностью.
– А что теперь?
– Я ненадолго покину тебя. Пройду в рубку, сверю курс корабля. Перед твоими глазами предстанут останки Вселенной, а затем сквозь ядро ярчайшей звезды мы вырвемся на просторы иного Мира. Там мы найдем, кого вдохновлять, а если не встретим жизни, то создадим ее сами, ибо это тоже во власти Огненного Шута. Ага! Ты спрашивала про Грааль. Смотри! Он является и тебе!
Мэвис замерла: совершенно неожиданно каюта наполнилась мягким янтарным светом, который испускал луч, ворвавшийся в корабль, как казалось, извне, пробив корпус машины. Луч уперся в поднос на столике у кровати, а на подносе, словно по волшебству, выросла хрустальная чаша, полная алой влаги. Из чаши брызнули собственные лучи, и из этого радужного сияния полилась нежная музыка ритмических переливов, раздававшаяся без внешнего звука, но легко и ясно воспринимаемая, ибо передавалась на струны сердца.
Мэвис Минг встала с кровати и опустилась на колени, с благоговением устремив взгляд на чашу. Рядом с Мэвис на колени опустился Иммануил Блюм.
– Теперь мы муж и жена перед Святым Граалем, – сказал он, взяв ее за руку. – В нем наше Будущее, в нем Надежда. Но если мы утратим Веру в Высокие Идеалы, в наше Предназначение, если опустимся до праздности и апатии, то Грааль нас покинет и больше никогда не явится Человечеству, ибо я – Последний Непорочный Рыцарь, а ты – Девственная Леди, расставшаяся с пороком и познавшая целомудрие. Только, думаю, этого не случится, и мы осуществим нашу Цель, познав Великие Таинства.
– Я не смогу… – начала Мэвис Минг, но, подняв голову и заглянув вглубь сосуда, тихо произнесла: – Хорошо.
– Посмотри, – сказал Иммануил Блюм, когда видение стало таять, – твои раны зажили.
Элрик на Краю Времени
Глава первая,
в которой миссис Уна Персон отправляется на Край Времени
Вернувшись весной 1936 года из Китая в Лондон, миссис Уна Персон с сожалением обнаружила перемены в настроении своих друзей и знакомых. Когда она встречалась с ними в последний раз после короткого пребывания в Лондоне 1970 года, все они производили приятное впечатление преуспевающих, благополучных людей, а сейчас казались растерянными и неуверенными в себе, что лишний раз подтверждало иллюзию благополучия. Впрочем, как она со стыдом призналась себе, эти невеселые настроения даже устраивали ее, ибо укрепляли в ней чувство духовного превосходства над окружающими – превосходства уверенного в себе человека, родившегося в шестидесятые годы, в более поздние и прагматичные времена.
И все же, чувствуя озабоченность, Уна Персон сочла разумным отправиться в местную Службу Времени, где и была встречена сержантом Альваресом, угрюмым человеком с окладистой бородой. Сержант выглядел утомленным. Оказалось, он только что вернулся из путешествия в прошлое, побывав в позднем девоне.
– В структуре пространства наблюдаются изменения, – хмуро сказал Альварес. Его пальцы заскользили по клавиатуре компьютера. – Мы потеряли над ней контроль.
– Мы никогда и не имели его, – Уна Персон села на стул, перекинув через его высокую спинку волосы, достала из сумочки сигарету и закурила. – Положение хуже обычного?
– Намного. – Альварес отхлебнул холодного кофе из помятой серебряной кружки. – В структуре пространства серьезные и непонятные искривления.
– А где Джерри?
– Он в подавленном состоянии. На него иногда находит. Не станем трогать его.
Уна Персон пожала плечами.
– Вот посмотрите, – Альварес нажал на клавишу, и на экране появилась картинка (для Уны Персон – китайская грамота). – Наибольшие искривления в зените и надире. Мне кажется, это по вашей части, миссис Персон.
Она встала со стула.
– Где зенит?
– На Краю Времени.
– Уже кое-что.
Миссис Персон открыла сумку и проверила, на месте ли банка с кофе, единственным, чего не было на Краю Времени.
– Прошу извинить меня, – сказал Альварес, облегченно вздохнув. Он был рад, что, не прилагая усилий, отыскал эксперта по времени и пространству, согласившегося отправиться в опасное путешествие.
– Все в порядке, – бодро ответила Уна Персон. – Нынешняя эпоха мне успела наскучить, да и на Краю Времени я давно не была.
– Кто-то должен туда отправиться, – философски сказал сержант.
– Там Хаос.
– Мне ли не знать об этом, – Альварес снова вздохнул.
Немного погодя миссис Уна Персон отправилась на Край Времени.
Глава вторая,
в которой Элрик Мелнибонэйский оказывается на Краю Времени
Элрик Мелнибонэйский сердито погрозил кулаком мерцавшим повсюду звездам, ибо все эти звезды – глаза тех, чьи души он дерзновенно похитил, дабы обрести новые силы, – похоже, смеялись над ним, злорадно перемигиваясь друг с другом. Элрик стоял над бездной, опираясь ногами на пустоту, стоял, казалось, в центре Вселенной.
Его черный меч Бурезов, вложенный в ножны,