– Посчитай и скажи, – ровно проговорила я, пытаясь казаться спокойной.
Вот только ситуация к этому не располагала.
– Это твоя прерогатива, дворняжка. Или не хочешь стать полноправным членом нашего общества?
Коробок полетел в меня, и я ловко поймала его левой рукой. Это было машинально, я даже удивиться не успела своей быстрой реакции.
Подержала пару мгновений большим и указательным пальцем, рассматривая. На этот раз на нем была изображена Луна – высококровная дракайна правящего императорского совета.
Четким движением отправила коробок в корзину для использованных бумажных полотенец.
Я могла бы вычислить периметр, да вот только понимала – не поможет.
Этот коробок будет только началом. Лишь началом, если я прогнусь и подчинюсь.
– Вашего? Да боги меня упаси.
– А вот я уверена, что очень скоро ты побежишь к периметру с этим коробком, поджав хвост. Которого у тебя, кстати, нет.
Набычившись, Гроув наступала на меня, загоняя в угол туалета, и ее подпевалы держались рядом, отрезая путь к отступлению.
Какой же она все-таки была здоровущей, черт бы ее побрал!
– Хреновая из тебя предсказательница.
– А из тебя – хреновый дракон! Тебе никогда не стать одной из нас. Ты можешь оставаться в АВД только, если будешь делать все, что тебе скажут, мусорная девка. Иначе – пеняй на себя!
С этими словами Ангелика в открытую поперла на меня, замахнувшись большим жилистым кулаком.
Я резко отклонилась вбок и этот самый ее кулак с хрустом впечатался в кафель.
Гроув издала рык разъяренного орка, и попыталась ударить снова.
Не знаю как, но у меня получилось схватить ее за запястье и вывернуть руку баскетболистки, отчего ее рык перешел в вой.
Не знаю, кто больше был поражен тем фактом, что эта дракониха не размазала меня в первую секунду – я или она?
Мои ногти на мгновение блеснули золотом – или показалось в свете ламп?
Я сделала против баскетболистки все, что могла. Даже больше, чем могла.
Но тут подключилась ее группа поддержки.
Силы были не равны – по сравнению сразу с тремя мощными тренированными баскетболистками я все-таки была слишком хрупкой и невысокой.
Янтарная ухнула низким, почти мужским голосом, и пока две ее подружки держали меня за руки, пару раз хорошенько ударила о кафельную стенку.
Она намеренно сделала это так, чтобы я приложилась именно лицом.
Сильно. Смачно.
Единственное, что мне удалось – чуть скорректировать удар, чтобы он пришелся не на нос и не на зубы.
Левую сторону лица обожгло болью. На несколько мгновений я как будто почти отключилась от окружающей действительности. В ушах стоял оглушающий звон.
Подумалось, что я теперь так и буду постоянно его слышать. И это почему-то испугало меня больше всего.
Странный звон…
Она что, ментальное воздействие применила?!
Придя в себя, обнаружила, что сижу на полу, прижимая ладонь к левой стороне лица, которая болит так, будто с нее содрали кожу.
Лика Гроув, как ни в чем не бывало, спокойно мыла руки над раковиной. Ее подружек в туалете уже почему-то не было.
Насвистывая какой-то бодрый мотивчик, янтарная погляделась в зеркало, поправляя свою оранжевую прядь волос, и пропела:
– Ты просто не представляешь, что тебя ждет, если продолжишь упрямиться, мусорка. Заступиться за тебя некому, разве что тому самому нищеброду-слуге, который тебя трахает. Так что готовься мерить периметр, а я соберу всех, чтобы мы точно знали, что ты не наврала. Разве тебе самой не интересно, сколько коробков ты там сможешь насчитать, а?
Сверкнув крупными зубами напоследок, янтарная подхватила свою изящную сумку, перевязанную оранжевым же бантом, которая совершенно ей не подходила.
– Да кстати, даже не вздумай жаловаться преподам. Все равно не получится.
И уверенной походкой Гроув удалилась из туалета, хлопнув дверью.
А я, опершись об холодную кафельную стенку, поднялась с пола и медленно подошла к зеркалу.
Честно говоря, смотреть туда я боялась. Но нужно было оценить ущерб.
К моему облегчению, и даже радости, все оказалось намного менее паршиво, чем я ожидала.
Левую половину лица украшали две глубокие свежие ссадины – одна, побольше, спускалась от скулы к щеке, другая, поменьше, была на лбу.
Конечно, они выглядели плохо, но не так ужасно, как я предполагала.
И лицо не опухло, слава богу.
Ссадины-то заживут, но гораздо хуже – угроза Лики Гроув.
Все, что было до этого, лишь цветочки.
Сейчас за меня взялись по-крупному.
И впервые я не знаю, что можно придумать, чтобы выпутаться из этого переплета.
Я должна обдумать… Нужно понять, как сделать так, чтобы еще более не усугубить ситуацию.
Правда, пока что особо мне не думалось. Я чувствовала небольшую слабость.
Хотелось лечь, укрыться с головой покрывалом, просто закрыть глаза и ни о чем не думать.
Впереди предстояла лекция по хронографии, но офицер Риксон, на удивление, отнесся сочувственно и меня отпустил.
Правда, что со мной случилось, даже не спросил.
Перед тем, как пойти в Кадетскую башню, я направила свои стопы в госпиталь, где старший военный врач офицер Халид, проведя надо мной какие-то манипуляции, кисло объявил, что сотрясения мозга у меня нет.
А вот насчет средства, чтобы обработать раны…
– Бриллиантовая зель! – радостно объявил он, доставая большой ядовито-зеленый пузырек. – Заживет, как на собаке!
От зеленки я отказалась – еще не хватало ходить с раскрашенным лицом. Халид объявил, что больше ничем мне помочь не может, посоветовал промыть ссадины водичкой и отправил восвояси, даже не поинтересовавшись, что, собственно, со мной произошло.
Я заглянула к Янсон – у старушки точно должен был быть какой-то антисептик, но ее на месте не оказалось – уехала в город за порошками и отбеливающими составами для прачечной.
Ничего, вечером она вернется.
Последовав совету Халида, я промыла ссадины проточной водой, и после этого они даже стали выглядеть не так уж и погано.
Марзи и остальных соседок, слава богу, не было – они пошли тренироваться в Боевой башне.
Едва зайдя в общажную комнату, я сразу заметила на тумбочке белый прямоугольник. Обычно, такими записками адъютант Лейтона Аллиот передавал мне его распоряжения.
Что ж, можно сказать, мне даже повезло.
Велено было помыть полы в кабинете Уинфорда.
Значит, завтра он все-таки возвращается, слухи не врали…
А сегодня я смогу поискать у него печать для снятия грифа под абсолютно благовидным предлогом!
Переодевшись в форму служанки, я распустила волосы, хотя обычно собирала их