Роза и ее новый знакомый шли по ночной аллейке Чистопрудного бульвара. Их то и дело обгоняли театральные зрители, спешащие к станции метро после окончания спектакля.
— Все-таки кинематограф посильнее театра, — громко рассуждал молодой человек. — Уж очень много здесь условностей. Море не может быть заменено куском холста. В фильме — вот оно, бушует. А в театре? Кто-то свищет из-за кулис. Догадывайся: дует ветер. В кино актеры разговаривают естественными голосами, а в театре стараются говорить громко, чтобы было слышно на галерке. В кино можно дать лицо актера крупным планом, а в театре какой крупный план увидишь, например, с балкона?
— Странно, что я вас встретила не возле кинотеатра, — заметила Роза.
— Так получилось. Приятель меня пригласил, а сам заболел.
— Отдал бы лишний билет бабушке.
— Это благородно. Но пойти в театр с красивой девушкой — вдвойне праздник.
— Нелогично получается: театр не любите, а посмотреть спектакль — для вас праздник.
— Нельзя всюду искать логику. Я не Шерлок Холмс.
Они свернули в переулок и через несколько шагов подошли к церкви.
— Какое замечательное строение прячется на тихой улочке старой Москвы! — воскликнул молодой человек.
— Это церковь Феодора Стратилата, — пояснила Роза.
— Я и не подозревал, что здесь есть церковь. — Он посмотрел на вывеску, прикрепленную к стене храма. — Сможете ответить: кем и когда она была построена?
Роза захихикала:
— В 1806 году, архитектором Егоровым.
— Одна ошибочка есть. Зодчего звали Е-го-тов.
Навстречу прошел милиционер в черном тулупе и валенках. С худого мальчишечьего лица по-взрослому серьезно смотрели серо-зеленые глаза. Розин сопровождающий пробубнил:
— Когда не надо, они вечно вокруг толкутся. А когда надо, не дозовешься.
Девушке стало обидно за парнишку, который морозной ночью охранял покой в ее районе. Она сердито спросила:
— А ты часто зовешь милицию?
Почувствовав обиду в голосе спутницы, парень не стал дискутировать на эту тему.
— Давайте я вам завтра позвоню, — предложил он.
Роза остановилась возле подъезда старого шестиэтажного здания.
— Вот я и дома. Пора прощаться.
Парень растерялся:
— А как же я позвоню? Ты мне не сказала номер телефона.
— Я сама позвоню.
— Зайдем к тебе — ты запишешь.
Роза покачала головой:
— Не надо портить вечер. Говори. Я в состоянии запомнить семь цифр.
Парень назвал свой телефонный номер.
— Когда ждать звонка?
— Как тебя зовут? — вопросом на вопрос ответила Роза. — Ты мне в театре свое имя так и не назвал. Ты, наверное, засекречен.
Молодой человек широко улыбнулся и отвел взгляд в сторону:
— Я Василий.
Роза рассмеялась. Это красивое имя, ставшее в последние годы синонимом красноносого хмыря из подворотни, странно звучало из уст симпатичного ловеласа.
— Прощай, Василий. Завтра вечером жди звонка.
Роза открыла входную дверь.
— От кого ждать-то?
— От Розы, — ответила девушка, исчезая в подъезде.
Она поднялась на второй этаж, не торопясь сняла варежки. Парень ей понравился, но не настолько, чтобы завтра же ловить его по телефону. Пусть потерпит недельку.
На лестнице под чьим-то ботинком хрустнула отлупившаяся штукатурка. Роза обернулась. С третьего этажа спускался мужчина в коротким пальто и вязаной шапочке. Тусклая лампочка осветила темную челку, закрывавшую пол-лба, черные усики, тонкий нос с крупными ноздрями. Мужчина наклонил голову, так что его подбородок полностью спрятался в складках мохерового шарфа.
Роза догадалась, что незнакомец появился неспроста. Она повернулась к нему лицом и сунула руку под дубленку, где в специальном карманчике был спрятан перочинный нож с всегда открытым лезвием. Мужчина верно понял ее движение. Он прыгнул вперед и схватил Розу за руку.
— Спокойно, Нино. Меня твой дядя прислал.
Роза замерла, глядя в недобрые глаза незнакомца.
— Отпирай дверь. Поговорить надо. — Он выдернул ее руку из-под дубленки.
Не сводя глаз с мрачного типа, девушка принялась искать кошелек в полиэтиленовом пакете, хотя ключ от квартиры лежал в кармане. Она тянула время, соображая, как лучше поступить. Если перед ней стоит не гонец от дяди Гурама, а бандит из окружения Хапсаева… Она открыла кошелек.
— Ой, я, кажется, ключ у подруги забыла. Давайте к ней заедем. Здесь совсем рядом.
Рука мужчины скользнула в карман пальто. Зловеще сверкнули глаза-угольки.
Кричать — никто не выйдет. Бежать в длиннополой дубленке — догонит в два прыжка…
— А! Подождите. Я же положила ключ в джинсы.
Роза бросила пакет к стене, расстегнула пуговицы. Мужчина сосредоточенно наблюдал за ее движениями. Девушка попыталась залезть рукой в задний карман брюк, но мешала дубленка. Роза быстро сняла ее и протянула незнакомцу:
— Подержите.
Едва мужчина подхватил дубленку, она оттолкнула его в сторону и побежала вниз по лестнице. Незнакомец, извергая ругательства, бросился в погоню.
Роза бежала посередине улицы в направлении Чистопрудного бульвара. Для нее больше не было сомнений относительно того, кто прислал мрачного типа. Она слышала его шаги и молила бога об одном — не поскользнуться. Она ничего не видела перед собой, кроме грязного спрессованного снега.
Удар в спину сбил Розу с ног, бросил на землю. В следующую секунду на нее навалился незнакомец. В безумных глазах девушки отразилась пустая улица. Она попыталась встать, но не смогла. Боль и страх наполнили все тело. Из груди вырвался вопль отчаяния. Мужчина схватил свою жертву за волосы:
— Что орешь?! Язык отрежу.
Отточенный клинок прошел сквозь щеку. Захрустели зубы, сжавшие леденящую сталь. Девушка затихла. Удушающая спазма сдавила горло.
Сознание не оставило Розу. Она лишь перестала понимать, что происходит вокруг. С безразличием полусонного зрителя она наблюдала за человеком в валенках и черном тулупе, повалившем на землю мужчину в коротком пальто. Они возились перед ней в полутьме, пока улицу не осветили фары подъехавшей машины. Появились люди в шинелях, зазвучали голоса. Чьи-то руки протянулись к Розе. Девушка застонала, отказываясь вставать. Было приятно лежать на прохладной мостовой — вот только почему-то болела щека, а в рот лезла солоноватая жидкость. Она упиралась, не желая садиться в патрульный «Москвич», и никак не могла догадаться, отчего так радостно горят серо-зеленые глаза у худого молоденького милиционера.
Марина разглядывала высокую деревянную дверь на лестничной площадке второго этажа, стараясь отыскать на ней знакомые приметы. За семь месяцев из памяти вылетел не только номер квартиры, но даже внешний вид дома, в котором жила компаньонша. Вначале Марина по ошибке сунулась в другой подъезд и перепугала каких-то старичков, принявших ее за иностранную миллионершу. Второй раз ошибаться не хотелось. «Вроде бы эта», — подумала девушка, посмотрев на номерок, и надавила кнопку звонка.
Дверь открыла бледная женщина с забинтованной головой. Марина с ужасом признала в ней свою подругу.
— Что с тобой? — прошептала зеленоглазая красавица.
Из кухни появился