Бродов громко выругался.
— Что же ты меня не предупредил? На кой ляд я притащился?
— Я сам узнал только вчера, — ответил Казарян.
— Ну-ка звони ей. Пусть берет такси и мчится сюда.
Казарян покачал головой:
— Она действительно не может. На нее в понедельник напал бандит — проткнул ножом щеку. Я к ней вчера приезжал. У нее вся голова перебинтована. Она даже говорит с трудом.
— Вот это да! — удивился Павел Егорович. — И что же, опасная рана?
— Не знаю. Язык и зубы целы.
— Жалко девку. На щеке теперь шрам останется. — Бродов, вздыхая, походил по комнате. — А я ее чуть было не переселил в нашу ведомственную квартиру. Бандита хоть поймали?
— Ладно. Я с ним разберусь. Ты, кстати; сменщицу ей подобрал? Я тебя еще в декабре просил.
— Да, у меня есть на примете две девочки.
Бродов подошел к журнальному столику, уставленному бутылками с горячительными напитками и тарелками с зеленью.
— В следующий раз обеих привози. Устроим конкурс красоты. А пока давай выпьем за здоровье Розы.
Он доверху наполнил коньяком большие фужеры, один протянул Казаряну. Аршак Акопович взял фужер двумя пальчиками.
— Павел Егорович, ко мне из Ташкента товарищ приехал. Это тот, которому вы помогли. Он так мечтал вас поблагодарить.
— Пусть выпьет с нами. — Бродов наполнил третий фужер. — Где он?
Каипбергенов, виновато улыбаясь, подошел к столу.
— Бери, — велел ему Павел Егорович.
Генерал первым осушил бокал. Каипбергенов сделал небольшой глоток, осторожно поставил фужер назад. Аршак Акопович выпил коньяк до конца, закусил ломтиком лимона.
— Султанмурат привез вам сувенир, — сказал Казарян, бросая лимонную корочку в пепельницу.
Каипбергенов поднял маленький пластмассовый чемоданчик, выданный ему утром Аршаком Акоповичем. Казарян наивно улыбнулся:
— Сувенир не простой, с сюрпризом. Дома обязательно откройте, посмотрите, что там внутри.
— Там пятнадцать тысяч рублей, — уточнил Султанмурат Назарович, опасаясь, что «большой начальник» не придаст значения его подарку и чего доброго где-нибудь потеряет. — Вот ключ.
Бродов мельком взглянул на «дипломат», опустил ключ в карман пиджака и махнул рукой:
— Поставь его вон к стене, чтобы не мешал.
Он наполнил пустые фужеры и сердито посмотрел на Каипбергенова:
— Это ты не выпил? Так не пойдет.
Султанмурат Назарович начал смущенно оправдываться:
— Извините меня. Я так много не могу пить. Коньяк для меня очень крепкий.
— Много я тоже не могу. Или ты считаешь, что я много выпил? По-твоему, я пьяница?
— Что вы?! — перепугался Каипбергенов. — Я так не думаю.
Бродов сунул фужер в его руку.
— На брудершафт, — вырвалось у него, но он тут же уточнил: — С Аршаком.
Казарян пожал плечами:
— Да мы и так на «ты».
— Ничего. Закрепите. — Нелепая идея показалась генералу очень забавной.
— Зачем, Павел Егорович?
— Что зачем? Пей, раз говорю.
— Тогда я налью вина.
Бродов оттолкнул его руку.
— Куда ты? Бабьи капли не пойдут. Пейте. Я с вами.
Генерал пристально наблюдал, как, сплетя руки, морщась и фыркая, втягивали золотистый напиток два заправилы овощного мира. Коньяк растекался по их подбородкам, и Казарян подставил ладошку, чтобы не замочить смокинг.
— О, молодцы! — приветствовал Бродов друзей, когда те опустошили бокалы. — Теперь целуйтесь.
Каипбергенов, промокнув губы, нежно прикоснулся ими к мокрой щеке Аршака Акоповича.
— С этой минуты говорите только на «ты», а то снова заставлю пить.
Казарян и Каипбергенов вымученно улыбнулись. Бродов выплеснул в себя свою порцию, затолкал в рот помидор.
— Аршак, где твой монстр? — невнятно проговорил он.
— Сева? Здесь. Позвать его?
— Мы сейчас бой устроим. Я, правда, бойца с собой не привез. Но ничего. Кто тут из вас поздоровее?
Аршак Акопович испуганно смотрел на Бродова. Он впервые видел Павла Егоровича в таком агрессивном состоянии. По неизвестной причине генерал сбросил маску аристократа. Сейчас он играл сам себя, без лживых отступлений, разнузданно, по-хамски.
— Самый здоровый среди нас — ваш шофер.
Казарян изменил тон. Он чувствовал, что Бродов хочет посмеяться над ними. Если ему подсюсюкивать и дальше, он будет придумывать все новые издевательства.
Павел Егорович восторженно воскликнул:
— Идет! Устроим турнир века. Отодвиньте-ка стол в сторону.
Казарян и Каипбергенов перенесли стол к стене. Бродов придирчиво осмотрел место боя.
— Тесно тут. Пошли на улицу.
В прихожей Аршак Акопович хотел накинуть пальто, но генерал запротестовал:
— Сегодня тепло. Нечего кутаться. Я тоже в одном пиджаке. — Он подтолкнул хозяина дачи к выходу.
На крыльце курили Сева и Женя. Увидев Бродова, они бросили сигареты в снег. Павел Егорович обратился к ним:
— Ребята, Аршак предложил устроить бой века. Он выставляет Всеволода против тебя, Жень. Я на тебя сделал ставку. Так что ты учти. Проиграешь — сам будешь расплачиваться.
Женя обиженно надул губы:
— Павел Егорович, что это вы придумали? Какой бой?
— Замолчи, Аникеев. Позоришь меня. Ты же у нас специалист по боевому самбо.
Бродов осмотрелся по сторонам. Солнце, пробиваясь сквозь белую пелену, праздничной игрушкой висело на ветке ели. Его свет тысячами иголочек искрился на деревьях, кустах, крышах домов. Возле заборов намело огромные сугробы, зато перед входом в дом снег лежал тонким слоем.
— Вот здесь, — указал Бродов. — Быстренько примните снег и начнем.
Казарян понял, что спорить бесполезно. Приходилось подчиняться, теперь уже против собственной воли.
— Сева, принеси лопаты, — попросил он.
Павел Егорович замахал руками:
— Не надо лопат. Тут на две минуты работы ногами. Заодно согреетесь. Наш южанин весь дрожит. — Он указал пальцем на Султанмурата Назаровича.
Бродов с крыльца наблюдал, как на площадке топчутся четыре человека.
— Веселей, веселей, ребята. Скоро начинается бой века. Овощная база вызвала на поединок наше министерство. Аршак, твоя команда будет называться «Красный перец».
Он выкрикивал остроты, но его лицо оставалось спокойным и лишь изредка искривлялось в жестокой ухмылке. Он брал реванш за свое бессилие при разговоре с Астаховым. Танец на снегу смягчал горечь унижения, веселил сердце. Больше всех его смешил хозяин дачи в смокинге, который, усиленно жестикулируя, бегал между Каипбергеновым и Севой. Казарян не утаптывал снег, но с площадки уходить не решался.
— А ну, Аркаша, тащи песок! — прокричал Бродов, поеживаясь. Январский морозец давал о себе знать.
Казарян повернулся к Севе:
— Ты знаешь, где у нас песок? В сарайчике. Принеси два ведра. Мы пока здесь доровняем.
Покорность скачущих перед ним человечков раззадоривала генерала. Марионетки послушны пальцам кукловода. Собака подчиняется голосу хозяина. Людьми можно управлять при помощи слуг. Человек самое умное существо на Земле. Он понимает, что в случае неповиновения его постигнет кара владыки.
Краем глаза Бродов уловил неясное движение в окне дома, стоящего через дорогу от дачи Казаряна. Он впился взглядом в окно. Нет, показалось. Он опустил