И когда его губы коснулись моих в медленном, нежном поцелуе, я почувствовала, как что-то щелкает внутри, освобождая давно сдерживаемые потоки желания. Это была не просто потребность в близости. Это была жажда ощутить его, всю его мощь и нежность, доказать себе и ему, что мы живы, мы здесь, и ничто не властно над нами.
Я ответила на его поцелуй с такой же неторопливой страстью, запустив пальцы в его волосы. Его руки скользнули под одежду, и я вздрогнула от прикосновения его теплых ладоней к коже на талии. Он стал поднимать ткань, и я подняла руки, чтобы помочь ему, никогда не прерывая поцелуя.
Платье уплыло на пол. Он оторвался от моих губ, и его взгляд, тяжелый и полный обожания, скользнул по моему обнаженному телу. Я не испытывала ни капли стыда, лишь гордость и жгучее нетерпение.
— Ты невероятна, — прошептал он.
Его пальцы обрисовали контур моей груди, прежде чем он склонился и взял сосок в рот. Острый, сладкий ток удовольствия пронзил меня, заставив выгнуться и издать сдавленный стон. Он ласкал меня языком, то нежно, то с легкой, дразнящей агрессией, пока я не начала метаться под ним, мои пальцы впиваясь в простыни.
Но он не спешил. Его губы и руки продолжали свое путешествие. Он целовал и кусал мою шею, спускался к груди, задерживался на животе, оставляя влажные, горячие следы на коже. Каждое прикосновение было и обещанием, и пыткой. Я была вся — ожидание, напряжение, готовая взорваться от его внимания.
— Гриша… пожалуйста… — взмолилась я, уже не в силах выносить это сладкое мучение.
Он улыбнулся и опустился ниже, раздвинув мои ноги. Его дыхание обожгло самую чувствительную часть меня, и я зажмурилась, чувствуя, как вся кровь приливает к лицу и к тому месту, где сейчас будет его рот. Первое прикосновение его языка заставило меня взвыть. Он был медленным, внимательным, безжалостным исследователем. Он нашел самое чувствительное место и начал ласкать его — сначала легкими круговыми движениями, потом быстрее, целенаправленнее.
Я закричала, когда два его пальца вошли в меня, находя ту самую точку, что заставляла все мое существо содрогнуться. Ритм его языка и пальцев был идеально синхронизирован, выстраивая внутри меня невыносимое, восхитительное напряжение. Мир сузился до его рта, его рук и нарастающей волны наслаждения, которая вот-вот должна была накрыть меня с головой.
— Я не могу… сейчас кончу… — простонала я, уже не контролируя свои слова.
Он ответил лишь тем, что усилил натиск. И я взорвалась. Оргазм прокатился по мне долгой, сокрушительной волной, вырывая хриплые, прерывистые крики. Мое тело выгнулось, затряслось, бессильно рухнув на матрас.
Он не останавливался, лаская меня языком, пока последние судороги не стихли, продлевая наслаждение. Потом медленно поднялся по моему телу. Его лицо было влажным, глаза темными от страсти.
— Моя очередь, — прошептал он, и в его голосе была обещающая угроза, от которой снова заныло внизу живота.
Он вошел в меня одним мощным, уверенным движением, заполнив собой всю пустоту. Мы оба застонали. Он начал двигаться — с такой глубиной и силой, что каждый толчок отзывался эхом во всем моем теле. Я обвила его ногами, впуская его еще глубже, встречая каждый его взмах.
Он смотрел мне в глаза, и я тонула в этом взгляде, в этой абсолютной близости. Его руки держали мои бедра, его пальцы впивались в плоть, и это легкое чувство боли лишь обостряло наслаждение. Я чувствовала каждую мышцу его спины под своими ладонями, каждый его вздох.
Его ритм участился. Он становился все более неистовым, диким. Я чувствовала, как снова нарастает знакомое напряжение. И мы взлетели вместе. Его рык слился с моим криком, когда оргазм снова накрыл меня, на этот раз еще более мощный, выворачивающий наизнанку. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, заполняя теплом. Он лежал на мне, тяжелый и настоящий, а я обнимала его, чувствуя, как бешено бьется его сердце о мое.
Он медленно перевернулся на бок, не разрывая нашего соединения, и притянул меня к себе. Я прижалась щекой к его груди, слушая, как его сердце постепенно успокаивается. Никаких слов не было нужно. Все было сказано телами, взглядами, самой этой невероятной близостью. Мы были единым целым. И я знала — это навсегда.
Глава 21
Григорий
Успех — понятие относительное. Долгие годы я измерял его цифрами в квартальных отчетах, ростом капитализации, количеством поглощенных конкурентов. Это была абстрактная игра, единственной целью которой было доказать... кому? Самому себе? Миру? Что я чего-то стою после того, как потерял все.
Сейчас, наблюдая за Галиной, я понимал, что настоящий успех выглядит иначе. Он — в ее глазах, которые больше не пугались моего взгляда, а загорались, когда я входил в комнату. В ее улыбке, свободной от былой тревоги. В той уверенной осанке, с которой она теперь шла по коридорам офиса, не моя тень, а мой партнер. Я не просто построил успешную компанию. Я помог ей отстроить себя. И в этом был мой главный триумф.
Развод был официально завершен. Квартира перешла в ее единоличную собственность, долги по ипотеке — погашены. Я настоял на этом, и на этот раз она не спорила. Она приняла это как должное — не как подарок, а как акт справедливости, возвращение того, что у нее по праву отняли. Это окончательно разорвало последние нити, связывавшие ее с прошлым. Она была свободна. Абсолютно.
И именно эта свобода, это новое, окрепшее чувство собственного достоинства, и привело нас туда, где мы оказались сейчас. В моем кабинете. За час до окончания рабочего дня. Она вошла без стука — новоприобретенная привычка, которая по-прежнему заставляла мое сердце биться чаще. Она закрыла дверь и прислонилась к ней, глядя на меня с загадочной, игривой улыбкой. На ней было строгое платье-футляр, но в ее глазах плясали чертенята.
— У тебя есть пять минут, босс? — спросила она, и в ее голосе звучала сладкая насмешка.
— Для тебя — сколько угодно, — я отложил ручку, откинулся в кресле и с наслаждением принялся ее разглядывать.
Она медленно, словно исполняя какой-то ритуал, подошла к столу. Ее бедра плавно покачивались в такт шагам. Она обошла стол и остановилась рядом с моим креслом.
— Я подумала... что мы неправильно используем потенциал этого кабинета, — она наклонилась ко мне, ее губы оказались в сантиметре от моего уха, а грудь почти касалась моего плеча. Ее теплый, сладкий запах ударил в голову. — В последний раз