— Пожалуйста, отпустите меня, — прошу я тихо, голос дрожит и звучит жалко даже для моих ушей.
Он не отвечает. Просто делает шаг внутрь и я беспомощно смотрю на него, понимая, что моя жизнь теперь полностью зависит от этого человека.
— Твои родные уже знают, что я украл тебя, — неожиданно произносит незнакомец. — И учитывая, что ты провела ночь в моем доме, они вряд ли станут забирать тебя обратно.
Эти слова ранят сильнее, чем я могла ожидать. Дыхание сбивается, в груди разливается жгучая боль. Значит, моя первая догадка была верной. Меня украли, чтобы сделать женой. Не из мести дяде или ради выкупа, а тупо, чтобы жениться на мне.
Не могу поверить в это, блин! Что за ерунда?! Я же его даже не знаю, и, хотя я красивая, он вряд ли увидел меня на улице и безумно влюбился с первого взгляда, чтобы вот так вот красть. Он даже не выглядит заинтересованным во мне!
Я опускаю взгляд, сжимая дрожащие руки. Этот незнакомец прав: я прекрасно знаю, как важна репутация для нашего дяди. Чингиз Ардашев готов пожертвовать счастьем каждого из нас ради своего безупречного имени. Но ведь Асад не такой. Мой брат защитит меня. Он не бросит меня просто потому, что этот человек заставил меня провести ночь в своем доме.
— Они заберут меня, — тихо шепчу я, стараясь не показать страх и сомнения. — Мой брат никогда не позволит мне остаться здесь.
Мужчина слегка приподнимает бровь, будто удивлен моей уверенностью.
— Ты так думаешь? — его губы трогает ехидная усмешка. — Ты уже порченный товар в глазах всех, кто тебя знает. И твой брат не пойдет против семьи.
Я снова молчу, глотая слезы. Не хочу спорить, не хочу показывать ему, насколько больно и страшно мне от его слов. Он не знает Асада. Мой брат — самый лучший из мужчин, и он сделает все для моего счастья.
Мы осиротели, когда я была совсем маленькой, и дядя Чингиз взял нас к себе. Его сестра Латифа воспитала нас с моей младшей сестрой Анисой так, будто мы были ее собственностью, строго и безжалостно наказывая за малейшую провинность. Нас учили быть безупречными во всем, всегда соблюдать приличия и слушаться беспрекословно. Хотели сделать идеальными женщинами в ее суровом понимании. Только Асад спас нас, когда вернулся из университета и забрал от дяди к себе. Благодаря брату я впервые почувствовала свободу и поняла, что могу быть счастливой.
И теперь этот человек хочет отнять у меня все, чего я с таким трудом добилась?
— Собирайся, — говорит он резко, заставляя меня вздрогнуть. — Мы уезжаем отсюда.
Я не хочу ехать с ним, но разве у меня есть выбор? Молча подчиняюсь и встаю с кресла, ощущая слабость в ногах.
На этот раз в машине нет водителя, никого больше — лишь мы вдвоем. Я останавливаюсь возле автомобиля и нервно смотрю на похитителя, чувствуя, как лицо горит от смущения. Оставаться наедине с мужчиной, тем более незамужней девушке, считается совершенно неприличным.
— Садись, — требует он сухо, открывая дверь со стороны пассажира.
Я неуверенно сажусь внутрь, прижимаясь к двери и стараясь не смотреть на него. Он садится за руль, заводит мотор, и машина плавно трогается с места, унося нас куда-то дальше, в неизвестность.
Я смотрю на пролетающие за окном улицы и отчаянно цепляюсь за надежду. Асад не оставит меня. Я объясню ему все. Ничего же не произошло. Да, я провела ночь в чужом доме, но этот мужчина даже не заходил ко мне. Я чиста перед собой, перед братом и перед Всевышним. Асад поймет и обязательно защитит меня. Он не такой, как дядя Чингиз. Он любит меня и сделает все, чтобы вернуть домой.
Я искоса бросаю взгляд на мужчину, сидящего за рулем. Он сосредоточенно смотрит на дорогу, и я вновь ощущаю тревогу. Внутри все сжимается, стоит мне лишь подумать, что мы сейчас наедине.
Что он будет делать дальше? Куда он меня везет? И самое главное — зачем ему нужна именно я?
2
Я долго молчу, чувствуя, как напряжение в машине становится почти невыносимым. Мы едем уже около часа, и всю дорогу он не проронил ни слова. Я снова украдкой бросаю на него взгляд и, наконец, набираюсь смелости нарушить тишину:
— Зачем ты это сделал? Почему именно я? Мы ведь даже не знакомы.
Он никак не реагирует. Продолжает молча смотреть на дорогу, словно меня здесь вовсе нет.
— Скажи, зачем тебе понадобилось именно меня похищать? Разве нельзя было найти девушку, которая сама захотела бы стать твоей женой? — продолжаю я настойчиво. — Разве трудно было просто прийти к моей семье и попросить мою руку по-человечески? Зачем вести себя, как дикарь, и красть невесту? Это же пережитки прошлого…
Он вдруг резко смотрит на меня, приподнимая бровь, и на его губах появляется надменная насмешка.
— Ты еще не успела стать моей женой, Амира, а уже читаешь мне нотации и отчитываешь, — произносит он с сарказмом в голосе. — Интересное начало нашей совместной жизни.
От его слов мои щеки загораются, я мгновенно смущаюсь и опускаю глаза, кусая губы. Сердце стучит быстрее, а я не могу подобрать ни одного слова в ответ. Он снова замолкает, возвращаясь к дороге, а тишина становится еще более тяжелой и удушающей.
Но мое возмущение его молчанием сильнее смущения, и я снова, собравшись с духом, начинаю спрашивать:
— Ты так и не ответил. Почему именно я? Я же даже не знаю тебя…
Он снова не реагирует, и это только сильнее выводит меня из себя. Я не понимаю, зачем ему нужно держать меня в неведении.
— Почему ты молчишь? Ответь хотя бы что-то! Это ведь моя жизнь! Ты не имеешь права…
Он резко останавливает машину на обочине, заставляя меня испуганно вскрикнуть, и поворачивается ко мне всем корпусом. В его ледяных глазах появляется ярость, от которой я мгновенно съеживаюсь на своем сидении, понимая, что зашла слишком далеко.
— Хватит! — его голос звучит резко и грозно. — Еще одно слово, и я клянусь, ты пожалеешь о том, что не умеешь вовремя закрывать рот! Поедешь дальше в багажнике.
От его яростного взгляда я буквально каменею, вжимаясь в сиденье и не решаясь даже дышать. Он смотрит на меня еще несколько секунд, затем снова заводит машину и продолжает путь, а я так и остаюсь тихо сидеть, пока слезы текут из